Казалось, они шли целую вечность по бесконечным, затянутым паутиной коридорам с деревянными панелями на стенах. Иногда они слышали голоса, чаще всего приглушенные, но иногда и громкие; иногда раздавалась музыка. Время от времени через трещину в дереве пробивался тонкий лучик света, и Винтер мысленно благодарила кошку за то, что та запретила ей взять свечу.
Они спускались по ступенькам. Они делали бесчисленные повороты. Воздух становился все холоднее и холоднее, и Винтер поняла, что они, наверно, спустились в погреба. Или в темницы под сторожевой башней.
— Пришли, — прошипела кошка, — теперь налево.
Винтер очутилась в очень коротком сводчатом коридорчике. Из главного коридора, который был всего в девяти-десяти шагах от них, пробивался тусклый свет факелов.
Они были глубоко-глубоко под землей, в самой тайной темнице дворца. Винтер колебалась, испуганная; воздух был такой холодный, что вместе с дыханием изо рта вырывался пар.
— В конце этого коридора поверни направо и спустись по лестнице, — приказала она кошке. — Скажи сыну-но-не-наследнику, что призраки расстроят его планы. Скажи, чтобы он поспешил со своим расследованием.
Откуда-то сверху эхом раздавались отдаленные вопли. Страшные вопли, вовсе не похожие на крики Хезер Куинн или кошек перед смертью. Вопли нестерпимых мук.
Винтер вдруг охватила паника. Что она здесь делает? Что ей придется здесь увидеть? Она попыталась отступить назад, в тайный коридор, чтобы убежать обратно в свои комнаты и забыть об этом дурацком поручении. Но кошка вдруг соскользнула с ее плеч и, не успела она повернуть, исчезла, мелькнув прочь, как дымок от задутой свечки. Не было больше пути назад, не было проводника в угольно-черной тьме коридоров. Теперь ей оставалось только идти вперед, что бы ни ожидало ее там.
Винтер медленно шагала по коридору, и крики звучали все громче. От визгливых, заходящихся в рыданиях бесконечных воплей тошнота подступала к горлу, колени подгибались, а в животе бурчало.
Девушка повернула за угол и оказалась на верхней площадке короткого лестничного пролета. Она прижалась к стене, словно пытаясь слиться с камнем. Крики слышались здесь так ясно, в них было море человеческого страдания. Она задыхалась от ужаса и отвращения. Она поняла, что всхлипывает, но не могла сдержаться.
Лестница вела вниз, в какую-то каморку. Нижние ступени заливал тусклый свет, тени шевелились, ползя вверх по стенам пролета, чертя на камне отвратительные узоры. Узник — несчастная, кричащая, измученная жертва, испускавшая эти звуки, — был совсем рядом к подножию лестницы.
Стоит ей спуститься на три — пять ступеней — и она увидит его. Она увидит, что с ним делают и кто это делает.
Она чувствовала запах огня, дыма, горящей плоти и волос.
Она разобрала отрывистые, захлебывающиеся слова среди сплошного потока нечленораздельных воплей. Просьбы, обещания, мольбы.
Как может человек слышать такое и при этом продолжать причинять такую боль? Как может кто угодно, по какой угодно причине?
— Что, во имя Бога, ты здесь делаешь?
Хриплый, испуганный шепот с той стороны коридора. Она повернула голову и встретила взгляд огромных испуганных глаз Кристофера. Утопая в сумраке, он прислонился к стене напротив так, будто едва мог стоять. Лицо у него было осунувшееся и испуганное, от него несло рвотой.
— Ты не должна быть здесь! — воскликнул он высоким от тревоги голосом. — О господи! Ты не должна быть здесь!
Вопли на минуту стихли, сменившись стонами и рыданиями, — и они повернулись на свет. Послышался короткий разговор вполголоса. Тонкая лента неразборчивых умоляющих причитаний. Жесткие, нетерпеливые слова. И снова просьбы, растущие до умоляющих криков: «Сжалься, сжалься, о господи, сжалься». И затем — снова тот же ужасный страдальческий вопль, те же захлебывающиеся, булькающие крики, от которых ноги у Винтер подкосились и она упала на колени.
Вдруг свет заслонила тень, размытая и клубящаяся, будто шла через дым, а потом вверх по ступеням к ним быстро приблизилась высокая фигура. Это был Рази. Винтер его едва узнала. Углы его рта опустились так низко, что лицо стало безобразным. Глаза были похожи на раскаленные угли в глубине смоляных ям. Он был весь измазан сажей и кровью и лоснился от пота. Он был похож на вылитое из бронзы чудовище: страшная и испуганная горгулья, которую вынудили смотреть на ад.
Крики все не смолкали за его спиной, когда он загрохотал вверх по лестнице. Он бросился на Кристофера, который зарыдал, когда Рази схватил его за плечи и оторвал от стены.
— Ну ладно, — хрипло бросил Рази. — Ладно, твоя взяла! Отдай теперь. Отдай мне!
Кристофер рычал сквозь слезы, и Винтер показалось, что он не слышал, что говорит Рази. Он все оглядывался вниз. Жертва обезумела от боли — непрестанные высокие ритмичные вопли разрывали воздух.
— Надо мне было его убить! — простонал Кристофер. — Я должен был его убить! Он ничего не скажет! Ты должен был позволить мне…
Рази встряхнул Кристофера изо всех сил. На плече его показалось пятно крови, просочившейся через бинты и рубашку.
— Прости меня!!! — проорал он прямо в лицо Кристоферу, рывком приблизив его к себе. — Прости! Ты был прав! Отдай мне чертов нож!
Будто внезапно поняв слова Рази, Кристофер стал рыться в сапоге, чтобы вытащить кинжал.
Винтер стояла на коленях на полу прямо у ног обоих, но они не обратили на нее никакого внимания. Она заметила в воздухе какое-то изменение, тусклое свечение света, низкое недовольное жужжание, вторящее звукам пытки.
— Рази… — позвала она, повернувшись к двум верхним ступенькам, неотрывно глядя на свет. Он притягивал ее, засасывал, как водоворот. — Рази… призраки… — Она оперлась рукой на ступень ниже, будто хотела сползти вниз по лестнице.
Рази повернулся к ней, сжимая кинжал Кристофера в руке. Он нерешительным шагом поднялся на несколько ступеней и остановился. Кристофер опустился на колени рядом с ней. Он упал головой на руки, лицо его было повернуто к свету, глаза стали пустыми.
Крики умолкли. Свет из оранжевого превратился в белый. Весь воздух вокруг них гудел, как пчелы в улье.
— Призраки, Рази… — проговорила она. — Призраки идут!
И свет, казалось, лопнул.
Винтер почувствовала, как ее руки скользят по каменному полу — ее толкнули назад в коридор. Она остановилась, с глухим стуком налетев на каменную арку, и распласталась по полу, безвольная, как каменная кукла, но все еще в сознании.
Свет обливал ее, как разбавленное молоко.
Что-то большое скользнуло мимо нее по камням, коснувшись ног. Позднее она поняла, что это Рази, которого сбили с ног и протащили по коридору, как мешок муки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
