Винтер приподнялась на локтях. Тени были короткими, а жаркое солнце стояло высоко в небе. Боже, должно быть, уже за полдень, а значит, она спала мертвым сном часов восемь! Стук в дверь стал громче. Она выбралась из-под простыней и сетки, проклиная Рази за горькое зелье, которое он заставил ее выпить перед сном. Винтер все еще чувствовала, как оно сковывает ее руки и ноги, засасывая в сон, как черная река.
— Я… — Она сглотнула и поняла, что ужасно хочет пить. — Сейчас иду! — крикнула хриплым голосом, отодвигая засов на двери своей спальни.
Она услышала, как открывается дверь спальни Лоркана, и изумилась, увидев его, ковыляющего, растрепанного, заспанного, босиком, в кальсонах и распахнутой рубашке. Он тоже проспал! Он, известная ранняя пташка!
— Что… — попытался спросить он с видом озадаченного медведя.
Винтер открыла дверь, и разозленный придворный всплеснул руками при виде девушки в сорочке и ночном чепце.
— Уже шестая четверть теней! — воскликнул он в крайнем смятении. За ним стоял маленький паж, терпеливо держа огромный поднос. Он посматривал на Винтер из-за ноги высокого спутника.
Лоркан яростно выругался и обратился к придворному с тревогой в голосе:
— Он ждал все это время?
Посланник осмотрел ее отца сверху донизу, кривя губы в едва скрываемом презрении, на грани дозволенной дерзости:
— У короля много более важных занятий, нежели ждать вас, лорд-протектор Мурхок. Его Величество предлагает вам поторопиться, чтобы он мог встретиться с вами, как только освободится.
Они удостоились еще одного ледяного взгляда, после чего придворный резко развернулся на каблуках и удалился.
Лоркан вскинул руки, запустил пальцы в спутанные волосы и сжал голову, озираясь с суетливым отчаянием:
— Проклятие! Черт побери, где мои проклятые сапоги?
Маленький паж кашлянул и протянул поднос Винтер:
— В знак приветствия от лорда Рази небольшой завтрак. Только все уже остыло.
Винтер взяла ношу у пажа.
— Благодарю, — сказала она. Прачки оставили их одежду тщательно сложенной у двери, с аккуратно приколотым счетом за услуги. — Ты не поможешь мне занести это вовнутрь, юноша?
Паж сделал, как было приказано. Он выглядел достаточно молодо и невинно, но, когда Винтер спросила, как себя чувствует лорд Рази, мальчик посмотрел на нее важно и подозрительно, как опытный придворный, и ничего не ответил. Девушка грустно усмехнулась и кивнула, отпуская пажа. Он удалился, забрав нетронутый ужин, вместо которого Винтер поставила новый поднос. Она сняла крышку, осознав, что сильно проголодалась.
Грозный Лоркан показался на пороге комнаты, с сапогом в руке.
— Ты что делаешь? — воскликнул он. — Одевайся!
— Сядь и поешь, папа. Рази сказал…
— Винтер! Живо надевай рабочий костюм! Джонатон ждет, и ждет уже несколько часов.
Его лицо было багровым. Винтер захотелось схватить отца и заставить успокоиться, пока его не хватил удар. Вместо этого она продолжила намазывать маслом лепешку, словно все время в этом мире было в их распоряжении. Лепешка была аппетитная — сдобная и мягкая, с кишмишем. Лоркан внезапно понял, что не может отвести глаз от еды.
— Папа, — сказала Винтер. — Король не ждет! И ты это прекрасно знаешь. Наверняка он куда-то отправился. Не имеет значения, о чем вы с ним договорились, — теперь он заставит тебя ждать часы напролет, просто чтобы показать, кто здесь главный. Позавтракай. Рази сказал, тебе необходимо кушать!
Взгляд Лоркана переместился на поднос. Он сглотнул, увидев кофе, который за последние пять долгих лет был нечастым гостем на его столе. Винтер добавила сахар, сливки и разлила кофе в две большие чашки. Поставив одну ближе к отцу, девушка сделала большой глоток из второй. Лоркан посмотрел на чашку, потом на слоеные рогалики, бараньи колбаски с травами, вареные яйца, соль, кусочки свежих фруктов. Он сглотнул полный рот слюны.
— Всего один кусочек, — уступил Лоркан, роняя сапог и усаживаясь к столу.
Они сосредоточенно, молча и с энтузиазмом очистили стоящие перед ними тарелки так, что не осталось ничего, только крошки и полчашки кофе со сливками.
Лоркан откинулся с довольным вздохом.
— Боже мой! — проворчал он. — Это было великолепно!
Винтер засмеялась. Она давно не видела отца таким наевшимся и розовощеким. Он засмеялся в ответ — старый добрый весельчак, совсем как раньше. Солнце зажгло его глаза изумрудами.
— Ах, девочка моя, — нежно сказал Лоркан. — Ты — дьявольское тонизирующее средство!
И они улыбнулись друг другу поверх пустого подноса.
Спустя несколько минут после завтрака Лоркан встал, его лицо стало серьезным.
— Винтер, Джонатон предложил мне лицензию.
Ее сердце подпрыгнуло.
— Ох, папочка, это здорово! — Она взглянула на отца, ожидая увидеть улыбку. Почему он не пляшет от счастья? — С какими ограничениями? — спросила его Винтер, думая, что, раз отец говорит так бесстрастно, ограничения должны быть очень большие.
— Никаких ограничении, дорогая. Все ранги открыты, все подряды законны, любая провинция, любой город, свободная практика.
— Боже мой, папа! Это… Ха! — Она засмеялась и раскинула руки. — Это невероятно!
Джонатон выдал ее отцу карт-бланш на открытие дела там, где тот пожелает, с теми подмастерьями, которых он наберет, выбрав любую работу, которая ему понравится. Это была самая полная рабочая лицензия, о которой Винтер только слышала. Лоркан должен быть очень воодушевлен, но вместо этого он глядит на нее с нежной грустью:
— Она наследственная, Винтер. — Девушка опустила руки, ошеломленная. — Наследственная, бессрочная лицензия. Ты ее получишь. И никто никогда ее не отберет.
— О, папа…
Его глаза были широко раскрыты и сияли от струящегося солнечного света. Винтер оперлась ладонями на стол, внезапно похолодев. Она все поняла.
— Он хочет, чтобы ты поддержал лишение Альби наследства? Чтобы ты утвердил mortuus in vita?
Лоркан кивнул.
— Ты не можешь, папочка, ты не должен! Скажи мне, что ты…
— У него была подписанная лицензия, Вин. Он держал ее так близко…
Лоркан поднял руку перед лицом, сжал в кулак и смотрел так, будто это что-то мерзкое и отвратительное.
— Вот так близко! — повторил он.
— Папа… — Она потянулась к нему через стол, а Лоркан посмотрел на дочь так, словно она вот-вот разобьет ему сердце. — Это ведь Альби, папа! Это же Альберон!
— Я знаю, — прошептал он. — Но с другой стороны — ты, дорогая. Ты и то, что будет с тобой, когда меня не станет. — Он не произнес остальное, но было понятно: «Меня скоро не станет. Ты останешься совсем одна. Это все, что я смогу тебе дать».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
