Читаем без скачивания Хроники Людоедского отряда - А. Ли Мартинес

Нэд внимательно посмотрел на развернувшуюся перед ним жестокую битву. С тремя стами разъяренными людоедами будет определенно нелегко справиться. Интересно, ослабнет ли их жажда крови, когда они разделаются со всеми оставшимися солдатами? Нэд не считал людоедов глупыми. Вернее он не считал их особенно глупыми. Они были не глупее прочих несмотря на то, что Нэд вообще был плохого мнения об интеллекте солдат Безжалостного Легиона в частности и всего населения мира в целом.

Мириам осторожно протиснулась между Нэдом и Региной. Регина почти не подвинулась, чтобы дать сирене пройти.

– Позвольте мне, сэр, – сказала Мириам.

– Ты сможешь справиться с таким количеством мужчин? – спросил Гэйбл.

Мириам посмотрела назад, наполовину прикрыв большие черные глаза. Они показались Нэду удивительно красивыми. Утренний свет отражался в них и поблескивал где-то в глубине. Этот же свет играл на ее чешуйках, заставляя их восхитительно переливаться.

– О, я уверена, что наша дорогая Мириам за один раз справлялась с гораздо большим количеством мужчин.

В голосе Регины кипела ледяная ярость. Это заметили все, кроме Нэда, который вообще редко что-либо замечал.

– Не всем дано презирать мужчин с такой поразительной непоколебимостью, – ответила Мириам.

Гэйбл хмыкнул. За спиной сирены Регина обнажила кинжал. Даже девочка-амазонка сумела бы метнуть нож в незащищенное горло Мириам. Гораздо более интересные варианты пронеслись в мозгу Регины. Однако прежде чем она смогла выбрать такую точку, чтобы удар кинжала получился особенно болезненным, Нэд сделал шаг влево и заградил собой сирену. Амазонка все равно хотела рискнуть и сделать бросок. Мириам была идеальной мишенью, а Нэд все равно воскреснет, даже если она его случайно убьет. Но в то же время он скорее всего разозлится. За годы, проведенные в Безжалостном Легионе, Регина научилась терпению. Она всегда могла убить Мириам позже. В этом она нисколько не сомневалась.

Сирена повернулась лицом к драке, закрыла глаза и сосредоточилась на своем волшебном голосе. Ее губы приоткрылись, и внутренний двор наполнился негромким напевом. Он вибрировал в воздухе, слишком тихий, чтобы его можно было услышать. Солдаты Людоедского отряда продолжали колошматить друг друга, правда уже с меньшим воодушевлением.

На самом деле Мириам не была так уверена в себе. До этого ей удавалось околдовывать десятки мужчин, но такую огромную толпу – ни разу. В воздухе витало столько злости и раздражения, что любое более слабое заклятие просто не подействовало бы. Стоило один раз пропустить какую-нибудь высокую нотку или потерять концентрацию – и всей магии пришел бы конец. Мириам не знала, сумеет ли наложить чары, но существовал только один способ это проверить.

Она пела. Ее голос выводил тонкую, кристально чистую мелодию. Целую минуту ткала она свое заклинание. Однако колдовство не приносило никаких результатов, и Мириам уже была готова сдаться, но в этот момент ветер, очарованный ее сверхъестественной песней, поднял ее в воздух, удерживая в любящих объятиях. Солнце ласкало ее кожу своими теплыми, нежными лучиками, а все цветы, которые росли поблизости, выдернули корни из земли и подбежали поближе, чтобы лучше ее слышать. Это подстегнуло Мириам, и она запела громче. Один за другим солдаты переставали драться. Они опускали кулаки, а их лица расплывались в широких, идиотских улыбках. Точно таких же, как у Оуэнса.

У гоблинов, на которых заклинание не действовало, появился шанс несколько раз больно стукнуть своих беспомощных противников. Но вскоре они потеряли к этому интерес. Было не очень весело кусать коленки врагов, которые просто стояли и улыбались. Даже удары в промежность, заставлявшие солдат падать ниц, не приносили удовлетворения.

Нэд тоже ощущал магию, хотя Мириам специально не наложила на него заклинание. Она, конечно, не могла полностью оградить его от чар, но он тем не менее оставался относительно неоколдованным. Он просто слегка наклонил голову и блаженно улыбался. В этот момент Мириам казалась ему хрупкой темноволосой красавицей, которую он никогда не встречал, которой, может быть, даже и не было на свете, если, конечно, не брать в расчет одной фонтанной статуи.

– Как прекрасно она поет! – проговорил Нэд.

– Я слышала и получше, – угрюмо ответила Регина.

Завершение было самым трудным моментом заклинания. Если просто перестать петь, то ярость вспыхнет с новой силой, а Мириам должна была рассеять эту агрессию. Сирена не спешила, хотя напряжение от волшебной песни сказывалось на ее голосе. Чтобы закончить, ей понадобилось еще пару минут. Постепенно мелодия становилась все тише и тише, пока совсем не утихла. Ветер опустил Мириам на землю. Солнце больше не уделяло ей никакого особого внимания. Цветы тоже потеряли всякий интерес и бросились обратно к своим расщелинам в булыжнике. Наконец голос сирены полностью охрип. Мириам была наполовину уверена, что драка начнется снова. Однако оцепеневшие солдаты остались стоять на месте.

Нэд обвел отряд взглядом. Он чувствовал себя превосходно. Солдаты, судя по выражениям на их лицах, тоже пребывали в отличном расположении духа. Нэд распустил бойцов, пока хорошее настроение еще не успело улетучиться. Солдаты разбрелись, находясь в спокойном и безопасном ступоре.

Мириам, перестав петь, вновь стала похожа на саму себя, но при этом ничуть не утратила привлекательности.

– Прекрасная работа, офицер, – похвалил ее Нэд.

– Спасибо, сэр.

От напряжения сирена потеряла голос и могла говорить только шепотом.

– Пожалуйста, зови меня Нэд. Я могу угостить тебя выпивкой?

– Это большая честь для меня, Нэд.

– Нет, это для меня большая честь.

Они отправились в сторону паба, оставив Регину, Гэйбла и Фрэнка позади. Мириам через плечо посмотрела на амазонку и похлопала ресничками. Регина подумала, что эти ресницы слишком черные и длинные для такого чешуйчатого лица.

– Ну разве Мириам не прекрасна? – спросил Фрэнк.

– Она восхитительна, – согласился Гэйбл.

– Идиоты, – пробубнила Регина. – Она вас околдовала.

– Точно, – сказал Фрэнк.

– Околдовала своим одурманивающим изяществом и шармом, – добавил Гэйбл.

Орк и людоед мечтательно вздохнули.

Мимо проходили два гоблина.

– Ничего в ней особенного нет, – сказал первый.

«Хорошо, что хоть кто-нибудь не потерял голову», – подумала Регина.

– Верно, – согласился второй гоблин. – Если убрать волшебный голос, то что останется? Всего лишь безумно сексапильная экзотическая соблазнительница.

– С классной задницей, – сказал первый.

– И сиськами, – подытожил второй, когда они уже были вне пределов слышимости.

Регина издала хриплый гортанный рык, подобно дикой пуме. Эту битву она проиграла, но войну она проигрывать не собиралась. Ни ее растущее сексуальное желание, ни воспитание амазонки не давали ей такой возможности.

Глава 15

Железная крепость императора демонов Рукки была, как ни странно, возведена из камня. Просто для Рукки слово «железная» звучало более зловеще, чем «каменная». А поскольку он был самым могущественным демоном во всех Десяти Тысячах Геенн, желающих оспаривать точность соответствия было немного. Как там ни крути с названием, крепость Рукки была воистину ужасающим местом. С высеченных из черного как смоль обсидиана и увенчанных сверкающими нефритовыми зубцами стен и башен скалились на робкие создания внизу десятки прикованных к своим насестам омерзительных горгулий. Пусть не такая большая, как положено, крепость располагала самыми неприступными укреплениями, была окружена внушающей ужас дурной славой и скрывала в себе самых причудливых обитателей. В придачу она могла легко перегнать любую ходячую цитадель или блуждающую твердыню, хотя таковых на континенте было раз-два и обчелся.

Лишь однажды Железная крепость познала горечь поражения, оставленная далеко позади избой на курьих ножках. Это наложило неизгладимую печать на гордость Рукки, и, случись ему еще хоть раз узреть проклятую избу перед своими многочисленными очами, он превратил бы ее в пепел. Но изба вместе со своей хозяйкой предусмотрительно улепетнула, не предоставив Рукке такого шанса, а у демона нашлись дела более важные, чем восстановление уязвленной гордости. Дела эти просто не давали присесть, а поскольку Рукка был обречен оставаться в стенах своей обители, Железная крепость разгуливала в унисон настроению своего властелина.

Теперь она могучей поступью ломилась через лесную чащобу, оставляя позади глубокие впадины и облака пыли. Изредка по пути попадались деревни, которые небрежно втаптывались в землю, и единственное беспокойство для Рукки состояло в том, чтобы останавливаться раз в неделю и счищать со стоп крепости размазанных крестьян.

Пока же он дожидался известий от высланных вперед разведчиков, чтобы потом обрушить на землю свои орды и заполучить последнее, в чем он нуждался. Этим вечером он прохлаждался в гареме в окружении пятидесяти и одной обожающих его суккубов, временами поглядывая в окно на мир, который в один прекрасный день ему предстояло испепелить. При росте ровно в девятнадцать дюймов Рукке каждый раз приходилось вскарабкиваться на стул.