— Деметриус не знал?
— Конечно, нет.
— И отозвал договор прежде, чем мой отец смог выплатить долг. — Это звучало скорее утверждением, чем вопросом.
— Твой отец запаниковал, хотя у меня все шло под контролем.
— И ты надавил?
— Слегка.
— Достаточно сильно, чтобы вызвать сердечный приступ.
— Ну, ну, ну. — Он небрежно похлопал девушку по руке. — Не забывай, это Деметриус уволил твоего отца, не я.
Как можно забыть! Но интересно, что бы сделал Деметриус, знай он о займе? Конечно, сострадание не входит в его личностную характеристику, но почему-то Мэдисон казалось, что он бы ослабил финансовое давление на ее отца.
— Я должна идти. — Девушка поднялась из-за стола. — Деметриус будет интересоваться, куда я пропала.
Он последовал за ней на улицу, на мгновение задержавшись у конторки, чтобы бросить мелочь за кофе. Мэдисон хотела избавиться от него, но любой неосторожный жест с ее стороны вызовет у него подозрение. Она крепко запуталась, и теперь есть лишь один выход — идти до конца.
Пакеты из магазинов уже доставили, и остаток дня она провела за разбором вещей и раскладыванием их на полки в гардеробе.
Деметриус пришел домой, когда она складывала в мусорное ведро пустые пакеты. Мэдисон обернулась.
— Привет.
Деметриус поставил на пол кейс, бросил ключи и подошел к ней.
— И тебе привет, — сказал он, легонько целуя ее в губы.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.
— Настоящая жена, — заметил он.
— Если ты не желаешь, чтобы я вела себя, как жена, только скажи, — строго сказала она. — Я с облегчением вздохну.
Он пальцем приподнял ее подбородок.
— Все еще сходишь по мне с ума?
Да, хотела сказать она, но так и не сказала. Она выдержала его взгляд, но в глазах сверкнули слезы. После долгой паузы он поднял руку и подушечкой большого пальца руки провел по следу кристальной слезинки, скатившейся по щеке.
— Не плачь, Мэдисон. — Деметриус привлек девушку к груди, положил руку на затылок. — Давай заключим временное перемирие?
— Почему временное? — всхлипнула она.
— Я не люблю долговременных обещаний, — он вытащил носовой платок и вручил ей. — Их тяжело выполнять.
— Ну, а я не люблю краткосрочных обещаний, — сказала она. — Они предполагают недостаток доверия.
— Доверие — та вещь, которую человеку следует заслужить, а не воспринимать как данность, — сказал он. — Но кто знает? Возможно, со временем я передумаю.
— Есть кто-нибудь, кому ты доверяешь?
— Думаю, необходимо доверять людям, с которыми близко сотрудничаешь. Знаю, ты не понимаешь, но это одна из причин, руководствуясь которой я позволил твоему отцу уйти с поста — я больше не мог ему доверять.
О, какая же эта мука — невозможность высказать ему все!
— Итак… — Мэдисон вертела пальцами пуговицу на его рубашке, намеренно пряча глаза, — Джереми Майллс определенно заслужил доверие. Как он сумел этого добиться?
— Джереми работает на меня многие годы. У него был шанс воспользоваться моим доверием в корыстных целях, но он всегда вел себя как весьма преданный мне человек.
— Ты говоришь так, будто не исключаешь возможности того, что он может разочаровать тебя.
— В конце концов, большинство людей тебя рано или поздно разочаровывают. Этот трюк с верой стар и поизносился.
Еще один ключик к тайнам его души, подумала девушка.
Когда ей удастся обелить имя отца, вероятно, Деметриус пожелает пересмотреть свое отношение и к Кайлу, а до тех пор придется хранить молчание.
Все, что ей нужно, — это подождать, пока деньги разместят на ее счету, тогда она их снимет и вручит Деметриусу. Меньше чем через двадцать четыре часа она будет свободна от ядовитых угроз Джереми.
Ее сила в ожидании.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Мэдисон появилась из двери, одетая в новое розовое шифоновое платье. Волосы она забрала в привычный, но элегантный узел, на лицо нанесла подходящий макияж.
Она видела, что Деметриус разглядывает ее с головы до ног.
— Мы идем? — Он пальцем подцепил пиджак и плечом открыл дверь.
Весь путь в лифте ей казалось, что воздух вокруг разрядился; было тяжело дышать. Что-то сдавливало грудь.
Деметриус молчал. Он наблюдал за загорающимися цифрами на панели, выражение его лица оставалось непроницаемым, и только уголок рта слегка подрагивал.
Двери лифта с шипением разъехались, он взял ее под руку, прижал к себе, и они прошли через холл на улицу к ожидавшей машине.
Он молчал и в машине, пока они не проехали полпути.
— Я серьезно говорил о перемирии.
Она посмотрела на него, руки нервно вцепились в вечернюю сумочку.
— Временное перемирие, так? — спросила она.
— Мы оба несдержанны на язык и легко выходим из себя, — криво усмехнулся он. — Но если мы продержимся без боя день, кто знает? Возможно, мы сможем не ругаться неделю или две.
— Не понимаю, почему ты хочешь прекратить боевые действия. — Она нахмурила брови.
— Ты когда-нибудь представляла, какими наши отношения могли стать, если бы мы встретились при иных обстоятельствах?
Для Мэдисон вопрос оказался слишком неожиданным, и она молчала. Что бы она подумала о Пакисе, если бы его имя не было связано с отцом и Кайлом?
— Нет, — ответила она. — Я никогда об этом не думала.
— А давай притворимся сегодня, что мы только что встретились, — предложил он.
— Мне кажется, это глупо. — Девушка бросила на него тревожный взгляд.
— Давай попробуем, — попросил он, паркуя машину.
— Что ты имеешь в виду? — Рука нависла над застежкой ремня. Кто знает, следует ли вообще выходить из машины или нет.
Он протянул ей руку, и, сама не зная почему, она ответила на рукопожатие.
— Привет, Мэдисон Джонс. — Он лучезарно улыбнулся. — Меня зовут Деметриус Пакис. Не хотите поужинать со мной?
— Я… — Она кашлянула и начала снова. — Да, я согласна.
Его улыбка отразилась в глазах, и она почувствовала, что улыбается в ответ.
Он сопроводил ее до ресторана, почтительно держась на расстоянии. Но никогда она не ощущала его присутствие так явственно. Официант усадил их в тихом уголке ресторана и, приняв заказ на напитки, бесшумно удалился.
Деметриус откинулся на спинку стула и некоторое время разглядывал лицо спутницы.
— Расскажи мне о себе, Мэдисон.
— Я… — Мэдисон облизала сухие губы. — Не уверена, что могла бы заинтересовать кого-нибудь… особенно человека твоего уровня.
— Ты со мной незнакома, так откуда ты знаешь, что меня интересует, а что нет?
