– Я дал обет Господу и не нарушу его. А теперь нам нужно кое-что обсудить.
– Нам нечего обсуждать, – бросила Джура, устремившись к двери. Он поймал ее руку, но тут же отпустил и приказал сесть.
Джура пожала плечами и подчинилась.
Роуан отвернулся от нее и стал мерить шагами комнату.
– Что случилось, то случилось. Судьба посмеялась над нами. Сделала мужем и женой. Я бы отказался от тебя, будь обстоятельства иными. Но я наполовину англичанин, а ты – единокровная сестра Джералта. Ничего не поделаешь, мы крепко связаны. Поэтому придется терпеть последствия. Завтра я еду к вателлам, поговорить с их вождем, и ты должна сопровождать меня.
– Ни за что на свете! – объявила Джура, поднимаясь. Но Роуан встал перед ней и наклонился так, что их носы почти соприкасались.
– Я не доверяю тебе! Ты вполне способна собрать армию, чтобы посадить на трон своего неотесанного, спесивого братца. Нет. Вы оба будете рядом со мной, у меня на глазах, чтобы я видел, чем вы занимаетесь.
– А может, просто не хочешь, чтобы люди подумали, будто ты не способен взять невинность молодой жены? – съязвила она, ощущая на губах его дыхание.
Он слегка опустил ресницы.
– О, не волнуйся, я вполне способен овладеть тобой. Но не сделаю этого.
Она невольно отступила. Каковы бы ни были идиотские причины, по которым он отвергал ее, ничего не поделаешь. Муж не желал иметь с ней дела. Еще один пункт в длинном списке ее обид и претензий.
– Я останусь здесь, и…
– Нет! – громко перебил он. – Хочешь ты этого или нет, но ты моя жена и будешь вести себя как таковая. Пусть ты не делишь мою постель, но станешь делить со мной комнату, или шатер, или что придется. Я никому не позволю встать на моем пути и помешать объединению племен. Если люди желают видеть меня рядом с моей девственной женой, значит, так тому и быть. Заодно я смогу быть спокоен, что ты не затеешь никакой подлости за моей спиной.
– Не волнуйся, если я пойду на тебя с мечом, то проткну твое сердце, а не нападу со спины.
– Полагаю, это должно меня утешить, – сухо бросил он.
– А это уж как тебе угодно, – фыркнула она, но тут же с любопытством спросила: – Как ты намерен объединить племена? Завоевать их?
Роуан кивнул:
– Что-то в этом роде. Я хочу переженить их членов между собой, и через пару поколений они настолько перемешаются, что сами не будут знать, какого они племени. Они останутся только ланконийцами.
Джура улыбнулась ему:
– И как ты собираешься это сделать? Просить их жениться и выходить замуж за людей, которых они ненавидят? – Ее улыбка исчезла. – Ты ничего о нас не знаешь. Люди умрут, но откажутся лишиться права называться членами того или иного племени. Почему бы тебе не вернуться в Англию и не оставить нас в покое, прежде чем затеешь войну, если, конечно, доживешь до этой войны?
– А ты вернешься со мной?
– Жить в Англии?! – возмутилась Джура. – В стране, где женщины должны молить мужчин о ласке?
Роуан хотел было объяснить, что это не так, но передумал.
– Я не стану распространяться на эту тему. Твоя обязанность повиноваться, и только. Поэтому ты поедешь со мной по всей Ланконии, и ничего больше. От тебя не требуется ни советов, ни замечаний. Учись быть достойной женой.
– То есть английской мышкой? – прошипела она. – Ты скоро поймешь, что ланконийку не так легко покорить, как твоих бледных английских кукол. Я поеду с тобой. Какое это имеет значение? К следующему полнолунию я стану вдовой.
Резко развернувшись, она покинула комнату.
Направляясь по темным каменным коридорам к парадному залу, она думала о том, как глуп ее муж. Можно подумать, так легко войти в столицу каждого племени и потребовать положить конец взаимной ненависти! Нет, она уверена, что через несколько дней дурака попросту убьют!
Да, но все же непонятно, почему он до сих пор не овладел ею! Может, просто не хочет ее? Но такая мысль казалась сущим вздором. Он набрасывался на нее, как голодный на еду! Или не способен, не в силах осуществить их брак? Кто может понять чужеземного глупца?
– Ты Джура, – пропищал чей-то задыхающийся голосок. – Ты победила.
Глянув вниз, девушка увидела маленького сына англичанки. Похоже, он моложе, чем кажется с виду, а его светлые волосы и кожа напоминали ей недопеченный хлеб. При свете факела лицо мальчика выглядело вырезанным из жемчужины.
– Что ты хочешь? – спросила она, оглядывая ребенка. Перед ней враг, хоть еще и очень молодой.
– Я видел тебя, – пояснил мальчик, с глазами круглыми, как голубые цветы на лугах. – Видел, как ты победила. Поборола всех соперниц. Ты научишь меня бегать так же быстро? И бороться? И стрелять из лука?
– Возможно, – невольно улыбнулась Джура.
Мальчик ответил сияющей улыбкой.
– Вот ты где! – воскликнул кто-то. Это оказался молодой человек по имени Монтгомери, и рука Джуры невольно потянулась к кинжалу. Но оруженосец с таким восхищением уставился на нее, что она успокоилась.
– Это Джура! – гордо объявил мальчик.
– Знаю, – кивнул Монтгомери улыбаясь. Джура подумала, что когда-нибудь он станет настоящим красавцем, и улыбнулась в ответ.
– Кто там?! – крикнул Роуан. – Монтгомери, тебе что, больше делать нечего, кроме как облизываться на мою жену? Все доспехи вычищены? Все оружие заточено? Все уроки выучены?
– Сейчас, милорд, – пробормотал юноша, но перед уходом снова улыбнулся Джуре.
Услышав крики дяди, юный Филипп встал между Джурой и стеной, обхватил ногу девушки и прижался к ней. Джура изумленно уставилась на него.
– Филипп! – резко окликнул Роуан. – Что это ты вытворяешь?!
– Это Джура, – ответил мальчик, словно ее имя все объясняло.
– Я прекрасно знаю, кто она. А теперь отойди от нее.
– Если не можешь справиться с ребенком, – съязвила Джура, – как же ты усмиришь Бриту и Йена, вождей других племен? И жирного старого Марека?
Роуан попытался схватить Филиппа за руку, но мальчик спрятался за Джуру, а та встала между ним и Роуаном. Тот внезапно выпрямился.
– Ты имеешь власть надо мной, – тихо признался он. – В твоем присутствии я веду себя как мальчишка. И не стану драться с тобой из-за Филиппа. Ты, вне всякого сомнения, околдовала и его. Но помни, он не мой наследник. Ты ничего не выиграешь, причинив ему зло.
– Причинить зло ребенку? – в ужасе ахнула Джура. – Даже английскому ребенку? Ты слишком далеко заходишь. Мне ни к чему вредить англичанам. Ты сам себя погубишь. Мы, ланконийцы, быстро устанем от твоего высокомерия и бездумья, и кто-нибудь другой, не я, постарается снести несколько голов. А этот твой Нейл будет первым!
– Нейл? – переспросил Роуан. – Он добивался твоей благосклонности?
