Она облизнула пересохшие губы.
– Конечно, я понимала, что это неправильно, но она же моя кузина. Может, я и не была вполне откровенна с тобой, Скотт, но я никогда не обманывала тебя...
– Неправда. Я чувствовал твою сдержанность, но не знал причины. Теперь ясно, что занимало твои мысли когда мы были вместе.
Он презрительно бросил дневник и скомканный листок на пол.
– Черт побери, да попроси она просто – я бы с радостью избавился от всяких напоминаний о ней, – с обидой произнес он. – Неужели она и впрямь думает, что мне есть до нее дело? Безусловно, так оно и было.
– Она сказала, что ты можешь воспользоваться этим, чтобы отомстить ей...
– Кейт боится? Взгляни правде в глаза, Аня: она использовала тебя, ты знала это и все же поддержала ее. Она представила меня чудовищем, но почему же ты не поверила мне настолько, чтобы быть искренней? Или ты держала дистанцию, чтобы создать иллюзию доверия, пока я не размякну и сам не отдам тебе все, что пожелаешь?
Он отвернулся, прижавшись лбом к стеклу.
– Господи, что такое есть во мне и женщинах, которых я... – он запнулся, – которых я привлекаю? Сначала Лорна, потом Кейт... а теперь ты. Две мои любовницы лишили меня детей, а третья попыталась замести следы грязного дельца. Даже и не пытайся утверждать, что женщина вправе распоряжаться своим телом – может, оно и так, но зачем же поступать, как поступила Кейт? Не поинтересовавшись моим мнением, избавилась от ребенка. Лорне хотя бы хватило совести рассказать мне о своей беременности.
Его слова обжигали ей сердце.
– У Кейт просто мог получиться выкидыш... – робко возразила Аня. Она подошла к Скотту. Не удержавшись от попытки утешить его, она дотронулась до его плеча.
– Ты веришь в это не больше моего. – Он закрыл лицо руками. – Ради всего святого, Аня, если и ты будешь беременна, даже и не думай сбегать, не сказав мне ни слова, – решительно проговорил он. – Ты можешь сомневаться в том, что из меня выйдет хороший отец, но я не позволю тебе стать третьей женщиной в моей жизни, лишившей меня прав на собственного ребенка.
– Я никогда так не поступлю, – сквозь слезы сказала она глухим голосом.
– Откуда мне знать, на что ты способна? За все то время, что мы вместе, я так и не узнал тебя, – срывающимся голосом возразил он.
– Я не смогу сделать что-нибудь с твоим ребенком, – сказала она, умоляюще глядя на него серыми глазами, инстинктивно приложив руку к животу. – К тому же я нисколько не сомневаюсь, что из тебя выйдет отличный отец. Извини, что я позволила Кейт впутать меня в свои дела. Но... – Она глубоко вздохнула. – Я не стала рассказывать тебе вовсе не потому, что не доверяю. Просто я не была уверена в своих чувствах. Я думала, что должна быть предана родным, но потом влюбилась в тебя, и все спуталось...
– Влюбилась? – усмехнулся Скотт. – Вы с кузиной так легко бросаетесь этим словом, хотя и представления еще не имеете, что это такое...
Он думает, что это ей дается так легко?
– Чем больше я влюблялась в тебя, тем больше злилась и ревновала к Кейт, пока не почувствовала, что стала плохо о ней думать, – продолжала она дрожащим голосом. – Я не знала, что делать. И боялась потерять тебя. Мне стыдно за то, что сделала, но я никогда не пожалею, что полюбила тебя...
– Никогда? – Его тон не предвещал ничего хорошего. – Ты уверена?
Она вздернула подбородок.
– Я не стыжусь своих чувств.
– Докажи.
Она облизнула пересохшие губы.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты знаешь, что я имею в виду. Покажи мне эти так называемые чувства. Покажи, насколько ты нестыдлива. Скинь одежду. Я хочу, чтобы ты занялась со мной любовью. Докажи, что ты меня любишь.
Она нервно сглотнула, стараясь не подать виду, насколько ее шокировала его грубость, понимая, что этого он и добивается.
– Я не позволю тебе обесценить то, что было между нами...
Он пожал плечами.
– Не сомневался, что ты не сделаешь этого. У всего есть свои пределы.
Он замер, когда Аня дрожащими руками потянулась к верхней пуговице платья. Он смотрел, как она расстегнула первую пуговицу, затем еще две. Когда она добралась до третьей пуговицы, они оба задыхались, и он вдруг с проклятием схватил ее за руки.
– Ты и вправду готова так унизиться? Ради чего? Это ничего не изменит.
– Я думала, ты хочешь, чтобы я доказала свои чувства. – Аня была благодарна, что он остановил ее. Она нагнула голову и поцеловала его руку. – Как может унизить любовь к человеку?
Он высвободил руку и запустил пальцы в ее светлые шелковистые волосы.
– Единственно, что ты можешь доказать, – это то, что нам ни к чему чувства, чтобы наслаждаться друг другом.
Он прижал ее к своей груди и грубо поцеловал. Затем распахнул ее платье и начал с отсутствующим видом ласкать ее.
Ане хотелось расплакаться. Но вместо этого она нежно дотронулась до его подбородка. И вдруг он стал чувственным, а ласки стали более страстными.
– Это ничего не меняет, – снова повторил он и повалил ее на кровать, стягивая трусики.
– Знаю, знаю... – хрипло проговорила она, когда он тяжело опустился на нее.
Когда все кончилось, Скотт поднялся, молча бросил Ане одежду и оделся сам. Аня была уже у двери, когда Скотт остановил ее:
– Ты ничего не забыла?
Он протянул ей бумаги Кейт.
– Разве ты не за этим пришла сюда? – холодно спросил он. – Возьми, мне это не нужно. Все в прошлом. И твоя кузина тоже.
А я? Она не решилась спросить. По крайней мере, он ведет себя цивилизованно. Может, это добрый знак?
– Что ты намерен сообщить репортеру? – не удержалась она от вопроса, когда они спускались по лестнице.
– Минимум информации, – Скотт взглянул на часы. – Скажи Петре, что меня до двух дома не будет.
– Ты куда? – невольно вырвалось у Ани. По его лицу пробежал едва сдерживаемый гнев.
– Я ни перед кем не обязан отчитываться, а перед тобой – тем более. Не надейся, что твои чувства возымели надо мной власть.
– И не думала...
– Прекрасно. И не надо.
Он распахнул входную дверь.
– Ты все еще хочешь, чтобы я побыла с Петрой? – осмелилась спросить Аня.
– У тебя ангельское терпение, не так ли? – Он круто повернулся к ней. – Чего ты ждешь от меня? Что мне вправду хочется, так это чтобы ты убралась отсюда! Чтобы я тебя больше не видел. Теперь тебе ясно?
Он громко хлопнул дверью.
– Ого, вы с папой поцапались?
Повернувшись и увидев Петру, Аня лишь кивнула, массируя виски.
– Крупно?
– Достаточно, – боясь расплакаться, ответила Аня. – Отец сказал, что вернется около двух. Мне надо идти – будь добра, попрощайся за меня с миссис Ли.
Петра вышла проводить ее до машины.
– Но ведь вы будете приходить иногда?
