– Не совсем и не только. Когда я расследую, то иногда на интуитивном уровне знаю много больше, чем понимаю в реальности. Рисунки дают больше информации. Наталкивают на мысль. Посмотри, что здесь на первом плане?
– Сумочка.
– Именно.
– Все же ответ кроется в ней?
– Скорее всего.
– Думаешь, если мы посмотрим, что осталось в памяти жука, получим ответы на вопросы? – поинтересовался он. В глазах появился лихорадочный блеск, но я с сожалением осадила парня:
– Не знаю. Будь готов, что там не будет ничего или окажется что-то, что вернет нас в начало пути. И поэтому я не буду пытаться извлечь информацию сейчас.
– Сегодня был непростой день. – Кэлз без особого энтузиазма согласился и сделал глоток, задумчиво посмотрел в окно и произнес: – Я понимаю, что ты хочешь поставить точку в другом деле.
– Да. – Я не стала скрывать. На данный момент разобраться с Трионом представлялось для меня более важным.
– Сколько времени потребуется? – деловито поинтересовался он.
– Не знаю. – Я пожала плечами. – Дня два-три, не больше.
– И потом ты обещаешь мне заняться делом Брил? Я заплачу.
– Мне не нужны деньги. Я сама слишком глубоко увязла в этой истории. Хочу узнать, кто именно виноват в случившемся.
– Тебе нужны деньги, Яд. А у меня они есть. Это единственное, что у меня есть, – горько усмехнулся Кэлз.
Он залпом допил коньяк, спрыгнул с подоконника, поставил пустой бокал и отправился к выходу.
– Я буду ждать тебя, – бросил он напоследок, а я послушно шепнула: «Хорошо».
Кэлз ушел, а я собрала листы в стопку, верхним положив рисунок с девушкой, еще раз задумчиво изучила и отправилась спать. Коньяк все же успокоил нервы и заставил тупую боль отступить. Я обожглась, зато лишний раз убедилась в том, что в Кейптоне никому не стоить верить. Каждый может оказаться наркоторговцем, вором и убийцей. У меня уже почти созрел план. Завтра стоило проверить несколько версий, добыть нужные сведения, и можно будет нанести визит Триону.
Правда, чтобы все успеть, придется заколоть колледж. На самом деле я наврала Кэлзу. Для того чтобы воплотить в жизнь задуманное, мне нужно гораздо меньше, чем три дня. Просто я оставила себе время, чтобы зализать раны и помедитировать.
Чтобы уснуть, пришлось несколько раз произнести в голове придуманную мамой в детстве считалочку. Мало кто умел накладывать магию на слова, но у нее получилось, и скоро я отключилась, для того чтобы проснуться с рассветом.
Не сказать, чтобы я выспалась и отдохнула, но день предстоял длинный, поэтому я заставила себя встать, сварить кофе и отправиться по делам. А к обеду выяснила все, что хотела. Сделать это, имея на руках исходные данные, оказалось несложно. Как я и подозревала, Трион не был ни аристократом, ни сыном наркоторговца, соблазнившего аристократку. Он жил не так далеко от меня в гордом одиночестве, имел один склад на окраине города и несколько имен.
Все это я узнала по магснимку, который показала знакомому законнику. Сначала он не хотел предоставлять мне базу, но я ему напомнила один старый должок, еще перед моим отцом, упомянула о новых прегрешениях, которым у меня имелись подтверждения, и вопрос удалось решить.
За день вымоталась до дрожащих коленей и больной головы. Я бы управилась раньше, но пришлось ждать, когда в колледже закончатся занятия, подкупать вахтера и проникать в кабинет директора. Это было ребячеством, но я любила пафос и нестандартные решения. Сейчас осталось сделать последний рывок, а потом можно будет отоспаться и отдохнуть.
Я долго стояла у угла дома Триона, но света в окнах не было, и я так и не решилась постучать. Подозревала, что парня просто нет дома. В целом я сделала все, что планировала. Если он умный, то сбежит уже завтра (а может, уже сбежал), а если нет… то через пару дней, когда его основательно прижмут законники. Просто мне было что ему сказать и что у него спросить. Возможно, темные, пустые окна как раз намекали на то, что не стоит встречаться с преступником и пытаться найти у него человеческие черты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Выяснив, кто был злом, я так и не получила ответ на вопрос, кто и зачем подпоил меня дурманом в день смерти Брил. Я думала, это сделал тот же человек, который подсыпал мне наркотик на вечеринке, но сейчас понимала – это не так.
На пляже дурман был делом рук Триона, и я хотела понять, зачем ему это нужно. Ну и не мешало бы узнать, кто покупал у него наркотик в день смерти Брил. Не знаю, с чего я решила, будто парень даст мне ответы на эти вопросы.
Я безрезультатно подождала еще полчаса и, смирившись, вернулась домой. Уже у двери почувствовала неладное и сняла с пояса кнут. Пробиралась в пустой дом бесшумно, осторожно, скрываясь в тени, но, видимо, была недостаточно тиха. Трион возник передо мной неожиданно, выскочив из темноты. На губах парня застыла хищная усмешка.
– Вот скажи мне, Айрис, – тихо начал он, приближаясь, – как ты догадалась?
– Какая разница? – Я осторожно отступила, стараясь оставить себе место для замаха кнутом. Сердце в груди стучало, словно отбойный молоток. А в голове билась мысль – если он нападет, не факт, что я с ним справлюсь, даже если попробую ударить ментально. Но Трион не спешил. Наверное, чувствовал, что сейчас я в его власти.
Он, заметив мой страх, отступил и, поигрывая зажатым в руках ножом, оперся о столешницу. Трион нервничал, но не пытался напасть.
– На самом деле это не важно… – Он тряхнул челкой. – Просто, скажи мне, Айрис, зачем ты сдала меня законникам?
– А что ты хотел, чтобы я сделала? – Я правда не понимала. Боль, мелькнувшая у него в глазах, удивила.
– Ну… может быть, я хотел, чтобы ты просто не лезла в это дело? Неужели сложно? Все ведь было хорошо. У нас все было хорошо.
От тихого, вкрадчивого голоса в груди что-то сжалось, и, стараясь не выдать, насколько мне тяжело, произнесла:
– Тогда ты не с той связался… ты же слышал, что обо мне говорят.
– Слышал. – Парень грустно улыбнулся и закусил губу. – Но… отнесся к слухам легкомысленно, а потом я просто люблю дерзких.
– И всем дерзким подсыпаешь дурман? – с горькой усмешкой поинтересовалась я.
– Нет… – покачал головой Трион. – О чем ты вообще говоришь?
– Ночью на вечеринке… это ведь ты подсыпал мне дурман? Зачем?
– Я никогда не употреблял его сам и никогда бы не подсыпал тебе! С чего ты вообще это взяла?! – Трион был взволнован и возмущен. Я смотрела на него и понимала – он не врет. Кто же тогда?
– Клэр? – Догадку я произнесла вслух. – Ты продавал ей наркоту?
– Я не знал для кого. – Парень выглядел слегка смущенным.
– А это имеет значение?
– Осуждаешь?
– Не принимаю.
– Поехали со мной, – порывисто предложил он. – Айрис, ты мне действительно дорога. Все, что было между нами, – это настоящее. Зачем тебе оставаться здесь? Они тебя все равно не примут!
– А ты примешь?
– Я уже принял! Ты не такая, как они говорят!
– И что же мы будем делать с тобой? – Мне стало смешно и почему-то от души отлегло. – Толкать дурман глупым богатеньким детям?
– Они не заслужили лучшего, – категорично заявил Трион.
– Нет. – Я покачала головой и позволила усмешке вырваться наружу. – Увы, это не для меня. Кому именно ты продал дурман на вечеринке в день смерти Брил?
– Многим… – Парень ответил уклончиво и опустил голову.
– Клэр?
– И ей.
Трион медленно подошел ко мне. Я даже не отшатнулась, так как знала – он не сделает ничего плохого. Парень наклонился и медленно поцеловал. Я не ответила, но и отстраняться не стала.
– Ты совсем не Ядовитая, и знаешь это, – тихо сказал он и отступил в сторону выхода.
Я промолчала, прикидывая, как быстро Трион изменит свое мнение.
– Прощай, Айрис. Это не последняя наша встреча.
– Сомневаюсь, – буркнула я ему в спину и отправилась с чистой совестью наверх. Я снова поступила правильно.
Заканчивать главу в жизни всегда тяжело, но порой необходимо. Для того чтобы выжить в Кейптоне, нужно иметь твердую позицию и отстаивать ее, несмотря ни на что, иначе тебя погребет под собой пучина. Так просто простить человека, который тебе симпатичен. Сегодня ты оправдаешь его, завтра поможешь, а потом не заметишь, как сама окажешься по другую сторону закона. Я не могла себе позволить ничего подобного. Мои убеждения и идеалы – это то, чем я отличалась от таких, как Трион. Еще несколько дней назад я бы добавила и Кэлз, но сейчас язык не повернулся.
