– Джорди говорит, – продолжил он, – что у ван Слайса отлично кормят. Он узнал также, что ван Слайса недавно избрали бургомистром. Любопытно, почему он согласился работать на нас.
Том помолчал, ожидая, что скажет Кэтрин. Она раскрутила лопасти мельнички.
– Наверняка он считает французов столь же опасными для Голландии, как и нас, англичан, и поэтому старается, чтобы любая победа над нами не была решающей, рассчитывая на нас как на сильного союзника в будущем. Не забудь, он ведь отослал нас к Грэму – значит, официально сам он никакой не изменник.
– Браво! – воскликнул Том. – Завтра ты пойдешь к Грэму и постараешься узнать, что же такое, по мнению ван Слайса, ему известно.
– Я?! – От неожиданности обычная выдержка изменила Кэтрин. – Одна, без тебя?
– Ну, можешь прихватить с собой Джорди. Если что-нибудь пойдет не так, он тебя защитит. Не смотри, что на вид он такой щуплый и вечно хнычет. Джорди изумительно ловко управляется с кинжалом. Кроме того, ты ему пришлась по сердцу: он убежден, что я веду себя как неотесанная деревенщина.
– Все равно, я не пойму, почему мне надо идти одной.
– Потому, что с тобой Грэм будет держаться свободнее, чем со мной. Вскружи ему голову. Пусть он считает тебя наивной дурочкой, которая, скорее всего, не запомнит, о чем он может проболтаться.
Кэтрин молча теребила мельничку.
– Поверь мне, моя хорошая, я не стал бы посылать тебя к нему, если бы не знал, что ты справишься с ним лучше меня… – Он подошел к ней, взял у нее из рук игрушку и, отложив ее на кровать, опустился перед девушкой на колени. – Радость моя, клянусь, что с тобой ничего не случится…
Говоря это, Том проклинал себя: перед глазами у него была картина ужасной смерти Ньюмена. Они ведут рискованную игру, однако он, Гоуэр и Арлингтон хладнокровно решили использовать Кэтрин против Грэма, зная, что он падок на смазливые мордашки.
Однако тогда Том еще не был знаком с Кэтрин. Сейчас же он вдруг понял, что, как это ни глупо, любит ее, и дал себе слово сделать все возможное, чтобы ни один волос не упал с этой умной головки.
Ему страстно хотелось защитить Кэтрин, уберечь от опасности, одеть в шелка и бархат, лечь с ней в постель и… и… Но он поклялся Гоуэру и Арлингтону и должен сдержать свое слово. Как и Кэтрин, ее брату грозит смерть на плахе, если их постигнет неудача. Чем чаще Том думал обо всем этом, тем больший стыд охватывал его.
Он так неожиданно умолк, что Кэтрин заглянула в его искаженное мукой лицо и тихо спросила:
– Что такое, Том?
– Ничего! – отозвался он и крепко обнял ее, желая хоть на мгновение укрыть от невзгод. – Клянусь, я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Ах, если бы можно было повернуть время вспять, снова оказаться у рампы театра герцога Йоркского в Лондоне! Том отправился бы к Гоуэру и сказал, что им придется подыскать на роль соблазнительницы Грэма другую плутовку. Когда и как прокралось к нему в сердце нежданное чувство, Том не знал.
Глава одиннадцатая
– Итак, жена, теперь ты знаешь, что делать и говорить. Джорди будет сопровождать тебя, а я последую за вами, не показываясь, и останусь у дома Грэма.
То и дело припоминая печальную участь Джайлса Ньюмена, Кэтрин кивала и благодарила. Достойно, но неброско одетый Джорди держался чуть позади, а Кэтрин направилась в сторону Нового собора, гордости Амстердама. Рыночная площадь была запружена народом – то и дело приходилось пробиваться сквозь толпу или отходить в сторону, пропуская неуклюжие кареты.
Проходя мимо импровизированной сцены, на которой давала представление труппа бродячих артистов, Кэтрин вдруг замерла, заметив Амоса Шоотера. Ой стоял спиной к выступающим, оживленно беседуя с высоким человеком в простом платье.
Что тут делает Шоотер? Прощаясь с Томом и Кэтрин, он ни словом не обмолвился о том, что намеревается отправиться в Амстердам.
Должно быть, ей показалось. Кэтрин оглянулась, однако он уже исчез вместе с собеседником. Появление человека, который, как она считала, остался в прошлом, встревожило Кэтрин, но она ничего не сказала Джорди, продолжая шагать сквозь гомонящую толпу.
Дом, в котором поселился Грэм, стоял в одном из боковых проулков. Румяная хозяйка провела Кэтрин и Джорди вверх по лестнице. Если визит соотечественницы и удивил Уильяма Грэма, он не подал виду и с улыбкой пригласил Кэтрин и Джорди в свои комнаты.
– Миссис Тренчард, клянусь, я счастлив принять вас в моем убогом жилище! А супруг не сопровождает вас?
– Увы! Он занемог, так что мне пришлось взять с собой Джорди. Муж просил передать вам привет и поручил сказать, что мы получили из Лондона ответ на ваше предложение. – Кэтрин кокетливо кашлянула, прикрывая рот кружевным платочком, и добавила: – Мы навестили вас в Антверпене и узнали, что вы уже уехали в Амстердам. Муж настоял на том, чтобы мы немедленно последовали за вами, дабы сообщить новости. И вот я здесь.
Она улыбнулась ему, как улыбалась на сцене, играя роль покорительницы мужских сердец Белинды Белламур, и Уильям Грэм расцвел в ответной улыбке, позабыв спросить, откуда им известно, где его искать.
– Как мило с вашей стороны, миссис Трен-чард!
– Благодарю вас, сэр. – Кэтрин очаровательно порозовела. – Не угодно ли вам выслушать, что пишут из Лондона?
– Да, сударыня, но сначала отдохните. Вам пришлось проделать нелегкий путь от самой Хиренграхт. – Сказав это, он сообразил, что допустил промах. Нельзя было выдавать, что он знает, где поселились Том с Кэтрин, раз гостья не упомянула название улицы, – такое признание означало, что за ними следят или же что Грэма предупредил кто-то из тех, с кем они встречались.
Впрочем, глядя на Кэтрин, Грэм решил, что она ничего не заметила. Однако он просчитался. Кэтрин привыкла подмечать малейшие оттенки интонаций на сцене, а подобные оговорки нередко составляли основу запутанного сюжета популярных пьес. Она ответила Грэму, не выдавая своих мыслей:
– Да, сэр, это правда, но в Лондоне мне частенько приходится совершать долгие прогулки. Муж просил передать, что наши хозяева согласны даровать вам полное прощение, однако они не решаются отправлять по почте письмо, в котором это сообщалось бы открытым текстом. Полученное нами послание, было, разумеется, зашифровано. Нам поручено заверить вас, что Лондон сдержит свое обещание, если и вы будете с нами откровенны и сообщите все, что вам известно о намерениях голландского флота.
– Вам, сударыня, или вашему мужу? – Грэм в упор посмотрел на Джорди. – Кстати, ваш слуга тоже должен присутствовать, когда разговор пойдет о военной тайне, от которой зависит судьба двух держав?
