Хартблид. — Мне подобного уныния и в жизни хватает, чтоб я ещё про это читал.
— Ясно. И всё же, это моё задание. Ты будешь читать книгу, и после каждой части напишешь изложение собственными словами того, что показалось тебе важным и интересным. И если ты подойдешь к делу ответственно, я придумаю как поощрить твою тягу к знаниям.
— Опять писанина… — вздохнул Хартблид. — Хорошо, Мастер, я сделаю это.
— Какое слово я дал тебе выучить вчера?
— Дихотомия, — скучным тоном отозвался ученик. — Лучший способ развязать драку в круге магов.
— Я действительно так сказал? — деланно удивился Мастер.
— Ага… — из сумки появился глоссарий. — Вы сказали, "Лучший способ развязать драку в круге магов, это упомянуть о дихотомии добра и зла, Света и Тьмы, Жизни и Смерти".
— А, то есть самого определения я не давал, — Мастер хмыкнул. — Хорошо, восполним пробел. Все эти противоположные, по общему мнению, вещи — являются сторонами одной монеты. То есть у каждого своя правда, и они отстаивают её фанатично и, временами, упорото. Однако одно без другого не существует. За одним исключением, что позволяет предположить наличие некоего более общего правила… А именно, существует теория, что зла на самом деле нет.
— Оно есть, я его видел, — вздохнул Хартблид. — и в комиксах, и в воспоминаниях мертвых, и в ваших рассказах.
— Да, но что именно ты видел? Можно взять любую вещь, повесить на неё ярлык, ткнуть пальцем и сказать, это мол, добро, а это, дескать, зло. И станет так. Мы не можем взглянуть на обе стороны монеты сразу, но мы можем сделать так:
Мастер развернулся к стене, используемой в качестве грифельной доски и начертил на ней круг.
— Стена — это множество. Круг — это некое узкое подмножество. Круг — это одна сторона монеты, стена — другая, ибо она — не-круг. Таким образом, если в кругу написать ярлык "добро", всё что вне круга автоматически станет злом. Даже если это не так, — Мастер нарисовал ещё один круг и написал внутри слово "добро". — Мы можем ведь так сделать? Ну а хуле, почему нет. Мы — не-мёртвые, у нас тоже есть понятие морали. Таким образом, вместо абстрактного "добра" будет логичнее написать "мораль Икс", где Икс — это некая категория разумных. Мораль служит делу выживания вида, ибо более моральные существа обычно живут дольше чем аморальные, особенно среди социальных видов, к которым относимся и мы с тобой. Таким образом, — Мастер нарисовал круг, захватывающий краями уже имеющиеся. — Существует множество схожих элементов морали и у живущих, и у нежити. Но есть и отличные, — Мастер ткнул пальцем в круг. — Например?
— Нежити нужны эманации Смерти, — вздохнул мальчик. — А живые очень не хотят умирать.
— Ошибочка, — скелет поднял палец. — Не хотели бы они умирать, не брались бы за оружие чтобы друг друга азартно мочить. Ещё варианты?
Хартблид задумался.
— Может быть, дело в том, что в местах, покрытых эманациями Смерти, живущие не могут жить, а не-живые, соответственно, крайне плохо чувствуют себя там, где царит жизнь?
— Сойдет. Это, так сказать, фундаментальное отличие. И казалось бы, оставьте в покое наш некрополь, и мы не полезем на ваши фермы, и, с другой стороны — не лезьте на наши фермы за свежим мясом, и мы не будем пытаться стереть с лица земли ваш некрополь. Мы говорим на разных языках, мой юный ученик. Но об одном и том же: о кровавой вражде, при том, что по сути, делить нам нечего. Это явственно показал фараон Птаитис, умудрившись сочетать несочетаемое — в его царстве прекрасно себя чувствовали и живые, и неживые. А всё почему? Потому что в мире живых всегда есть преступники и изменники, от которых можно легко избавиться если кинуть их в некрополь. И время от времени посылать великую армию мёртвых на подвиги, благо в те времена наш мир был сущим адом. Орды чудовищ, разборки богов, делящих сферы влияния, и посреди этого — горстка людей, боящихся всего на свете, и потому придумавшая во-первых возводить стены для защиты, а во-вторых делать оружие из дерева и камня. И Птаитис заключил с богами договор, мол, мы вас почетаем, а вы нам благоволите. Мда.
Мастер замолчал, стирая со стены круги.
— … В общем, это было давно, но в те времена как раз и произошло появление системы, при которой так называемые светлые боги захапали себе очень много власти, что не понравилось хтоническим богам и непримкнувшим, которых назвали тёмными. Пантеон смыл всю хтон в Бездну, где они до сих пор и пребывают, установил разделение сфер влияния и назвал злом всё, что не входит в официально разрешенный список. А Птаитиса они кинули, пообещав, что его царство будет стоять и процветать, покуда в фараонах течет его кровь, вот только никто не сказал бедолаге, что его прокляли бесплодием за борзость. Так вот, это я к чему. Большую часть магии люди получили как дар от Тёмных, не пожелавших становиться частью системы. Но конкретно некромантию Птаитис получил от мёртвых, и это была первая магия, которая стала известна людям.
— А другие расы? — с интересом спросил Хартблид.
— Ох чтоб их, — Мастер скрежетнул зубами. — В отличие от людей, которые являются древнейшей расой в мире, остальных создали боги. Как дети почитают родителей, так и все прочие расы почитают своих богов, и у них там, к слову, почти у всех единобожие. Кроме орков, у них два божка, хитрый и сильный. В общем, дабы уравнять шансы, волею богов оркам досталась магия духа, эльфам выпал счастливый билет — магия воды и воздуха, дварфов кинул их собственный божок, заявив, что магией занимаются только дрищи, не способные держать в руках кирку, мохноногим хоббитам досталась природная, кстати об их долбаных фермах, тёмным эльфам — магия крови, ну и так далее. Точнее так было до того как выяснилось, что шила в мешке не утаишь, и люди всеми правдами и неправдами выковыривают магические тайны других рас к усилению собственного могущества. Так что, в мире появилось несколько доменов, в которых обитают нечеловеческие расы, и там же окопались их боги, из-за чего вторгнуться туда оказалось мягко говоря проблематично, и людская экспансия сосредоточилась на освоении уже занятых пространств. Появились королества — и тут же устроили
