- Интересный, да? – услышала я шепот Тани и повернулась к ней.
- Не об этом сейчас думать надо.
- Ты-то думаешь, - хмыкнула подруга, отворачиваясь. – Что ж я не вижу?
В это время вернулась нянюшка со стаканом воды и снова запричитала:
- Да что ж вы в такую погоду выехали, Павел Михайлович? Хорошо хоть Захар наш мимо ехал, да нашел вас!
- Нянюшка, человеку покой нужен! – шикнула я на нее и она замолчала, жуя на эмоциях нижнюю губу.
Мы отошли в сторону, чтобы поговорить с Захаром, который все это время терпеливо ожидал в углу.
- Еду я, значит, мимо поля, а барин в траве лежит! Лошадь, видать, грозы испугалась и умчалась не понять куда! – быстро заговорил он. – Я его в телегу закинул, кафтаном своим накрыл, и сюда! Павел Михайлович, он, говорят, барин хороший, а хорошего человека завсегда жалко! Еще новость у меня к вам имеется… Ничего я не разузнал о вашем дядюшке. Но ежели чего, я снова поеду в субботу! Там народу-то в этот день побольше будет!
- Кому чаю?! Мятный, как просили! – Глашкин голос прозвучал как залп. – Я как знала! Причувствием меня накрыло! Заварила себе от нервий, а тут Аглая…
- Глашка! – в один голос прошипели мы с Таней, и она, испуганно замолчав, оглянулась.
- А шо? Ой, мамочки… Неужто Павел Михайлович? Ну… энтот… Головин!
- Дай сюда! – Аглая Игнатьевна отобрала у нее поднос. – Кыш отсюда!
Девушка обиженно надула губы, но послушно покинула переднюю.
- Переполошил я вас… - раздался слабый голос. – Елизавета, Софья, прошу прощения, что так вышло…
- Да Бог с вами! – Таня склонилась над ним. – Как вы себя чувствуете?
- Уже лучше. Меня ваш Захар вовремя нашел… А так бы лежал под холодным дождем… - на его губах появилась улыбка. – Отпускает боль. Видимо, сегодня не мое время к Богу отправляться… Еще похожу…
- Конечно, походите! Только поберечься надобно, батюшка! – нянюшка налила в кружку чая из заварника. – Пригубите… пригубите мятного…
Мы с Таней снова переглянулись подозрительными взглядами. Как же все одно к одному случается… И кто этот Головин Павел Михайлович? Хороший барин…
поддиспанье - галун
Глава 29
Неожиданного гостя, как только ему стало полегче, разместили в одной из спален. К нему приставили Глашку, чтобы та всегда была на подхвате и если что, позвала на помощь. Павел Михайлович нас неустанно благодарил, превозмогая слабость, а нянюшка все пыталась добиться от Тани, откуда она такие премудрости знает.
- А пошто пояс-то на руку барину нацепили? Неужто тайна в этом есть?
- Чтобы кровь к сердцу быстро не бежала, - ответила Таня, а потом добавила, потому что старушка не сводила с нее любопытных, прищуренных глаз: - В книге батюшкиной вычитала.
- Мудреная книга какая… - протянула Аглая Игнатьевна, приподняв выцветшие брови. – Чего в ней только нету…
Нам же с Таней не терпелось хоть что-нибудь выведать у нее об этом барине Головине.
- Чаю хочется… - подруга потянулась и посмотрела на Аглаю Игнатьевну. – Давай посидим в нашей спальне, нянюшка? И ты с нами…
- Конечно, мои голубки! – сразу же откликнулась она. – Как в детстве, да? Когда я вам сказки сказывала, а вы под одеялом прятались, кикимор да русалок страшась, помните?
- Помним, помним! – закивали мы, а Таня даже приобняла ее. – Самые лучшие времена!
- Идите к себе, а я сейчас приду! – Аглая Степановна так расчувствовалась, что даже глаза промокнула краем платка. – Барышни мои, душеньки мои!
Она поковыляла прочь, а мы молча поднялись к себе, размышляя обо всем, что произошло за этот сумасшедший день. Первой заговорила Таня, когда мы закрыли за собой дверь своей спальни.
- Как-то нянюшка не особо переживает, что тебя с лестницы столкнули. Тебе не кажется?
- Она уже старая, может, забывает много чего, - предположила я. – Меня больше наш внезапный сердечник беспокоит. Как думаешь, стоит его опасаться?
- Тут не угадаешь… - тяжело вздохнула подруга. – Здесь нам все чужое, незнакомое… По внешнему виду ведь не определишь, что он за человек. Сейчас нянюшка придет, и постараемся узнать, кто этот Павел Михайлович.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- И вот еще что, по поводу безопасности дома… Я тут подумала… - мне действительно пришла в голову достаточно хорошая идея, которую я сейчас и собиралась озвучить Тане. – Нам нужно закрыть ставни на окнах в комнатах, которыми никто не пользуется. Они закрываются изнутри на щеколду, и это не позволит чужаку пробраться в дом именно через них.
- А остальные окна? – подруга заинтересованно взглянула на меня. – Как обезопасить их? Постоянно закрывать ставни на ночь? Но на тебя напали днем.
- Пока нам грозит опасность в собственном доме, нужно быть крайне осторожными. Остальные окна нужно оборудовать не широкими, но прочными засовами, которые тоже будут располагаться изнутри. Они должны находиться на таком расстоянии друг от друга, чтобы между ними не мог пролезть человек, но свет все равно будет проникать в комнаты, - я подошла к окну и показала ей, где примерно будут находиться засовы. – Мы всегда сможем проветрить нужную комнату, сняв их и открыв створки.
- Кстати, а это неплохая идея… - в Танином взгляде появилось уважение. – Это конечно будет выглядеть странно, но нам ведь не до таких мелочей, правда? Мы итак тут уже много чего наворотили… С завтрашнего дня нужно поставить мужиков на охрану и распорядиться, чтобы кто-нибудь из них смастерил засовы. Если найдутся умельцы…
- Не думаю, что установить засовы так сложно, - я пожала плечами. – Спросим у Захара, кто в усадьбе сможет сделать эту работу. А еще я видела вокруг усадьбы заросли шиповника и терна. Из них выйдет шикарная живая изгородь. Пробраться через терн очень трудно. Пусть это случится не так быстро, но и мы здесь собираемся обосноваться надолго. Для стимуляции роста молодого терна станем удобрять его компостом и перепревшим навозом, чего у нас будет в достатке. Эти растения ведь неприхотливы к почве, и достаточно быстро растут при должном внимании. А как красиво цветут эти кустарники! Кстати, боярышник и облепиха тоже вполне подойдут. Их можно найти в лесу, взять черенки и устроить такую изгородь, что закачаешься!
- Ага, а еще трудно следить за их порослью, - хмыкнула Таня. – Если пропустить разрастание корней, они тебе тут все забьют.
- Так нечего пропускать. Тоже мне проблема…
В этот момент в комнату вошла Аглая Игнатьевна, неся поднос с чайными принадлежностями. Я забрала его, видя, как ей тяжело, и поставила на столик.
- Нянюшка, а Глашка не заснет рядом с Павлом Михайловичем?
- Я наказала ей, чтобы глаз не сомкнула! – старушка погрозила пальцем куда-то в сторону. – Иначе косы повыдергаю! Да она и сама кунять не станет. Боязно ей.
- Почему? – с любопытством поинтересовалась я. – Кого она боится?
- Дык того ирода, что на вас напал, - нянюшка покачала головой, с тоской глядя на меня, а потом озвучила версию, которую до этого мы слышали от Петра: – Сдается мне, что из табора это! Некому ведь больше!
Старушка занялась чаем, а я недоверчиво поинтересовалась:
- Зачем ему посреди бела дня сюда лезть?
- Кто знает? – она протянула мне чашку. – Может, решил, что не заметят его, а может, зенки залил, вот и толкнул нечаянно, когда деру давал! Не знаю, не знаю… но кому еще надобно таким непотребством заниматься? Как пить, цыгане озоруют!
- Жаль Павла Михайловича, - подруга тяжело вздохнула. – Бедный человек…
- Конечно, жаль! – сразу поддержала ее нянюшка. Моментально позабыв о чавеллах. – Такие, как он, барины редко бывают, скажу я вам! Он всегда дворне своей помогает. Кому телегу справит, кому корову, а то и лошадь подарит, а в голодные годы, когда урожая нет, никогда не оставит без пропитания! Говорят, когда Павел Михайлович супругу свою в усадьбу привез, перед парадным крыльцом собралась вся дворня, чтобы к ручке ее приложиться. Так барыня потом всех мужиков угощала пивом, а бабам раздавала простенькие серьги да бусы, а из окна бросали детям пряники и орехи!
