— Но я ушел от вас…
— И снова пришел! — Мария схватила мужа за руку и бодро улыбнулась. — Ты к нам вернулся — и правильно сделал. И больше ни слова об этом!
Она выпрямилась на стуле. Ее глаза возбужденно блестели.
— Александрия, мы принимаем этот чек! И никогда ни словом не обмолвимся о нем Нику. Обещай только, что дома ты сразу же передашь ему, что он наш ангел-хранитель. Я так горда, что ты моя дочь… — надтреснутым голосом добавила она.
Алекса обняла маму и, поболтав еще немного о том о сем, расцеловала родителей и распрощалась. Близился поэтический вечер в «БукКрейзи», и Алекса не могла его пропустить. Она завела дребезжащий «фольксваген» и отправилась к магазину, пытаясь справиться с царившей в ее голове сумятицей.
Прискорбно, что пришлось прибегнуть к уловке с чеком, но деваться было некуда: Алекса никогда в жизни не призналась бы Нику, в каком плачевном материальном положении оказались ее родители. Она заранее ежилась, представляя, как он швырнет ей в лицо пачки купюр, как будто деньги в состоянии решить любые проблемы. У нее тоже есть своя гордость, как и у Марии с Джимом. Они ни у кого не просят подаяния. Что-то подсказывало Алексе, что ее муж пребывает в уверенности, будто деньги способны заменять собой чувства, — урок, преподанный Нику его родителями и хорошо им усвоенный. При мысли об этом она даже содрогнулась. Нет уж, она как-нибудь справится сама…
Понемногу успокоившись, Алекса доехала до «БукКрейзи».
* * *
Алекса оглядела магазин и осталась довольна царившей там атмосферой. На поэтические вечера обычно собиралась целая толпа — все ее покупатели. Каждую пятницу она отводила в глубине магазина место для литературных чтений, приглушала свет и включала тихую медленную музыку. Из кладовки извлекались мягкие бледно-зеленые стулья и видавшие виды кофейные столики — их она расставляла неформальным кружком. Публика представляла собой сложный конгломерат интеллектуалов, порой довольно приличных, и всех прочих, кто пришел сюда просто развлечься.
Алекса установила на невысокой эстраде микрофон и взглянула на часы. Пять минут до начала… Где же Мэгги? Она наблюдала, как участники рассаживаются по стульям, потихоньку обсуждая за кофе новые написанные строфы, художественные приемы и выплескивая эмоции.
В последний момент дверь распахнулась, впустив поток холодного воздуха, и на пороге появилась Мэгги.
— Кому кофе?
Алекса подбежала к ней и схватила с картонного подноса два стаканчика с дымящимся мокко.
— Слава богу! Если бы я не потчевала их кофеином, они бы собирались читать стихи в «Старбаксе» по соседству.
Мэгги опустила поднос и принялась переставлять стаканчики на стол. Она решительно покачала головой, и ее темно-русые волосы, подстриженные каре, всколыхнулись.
— Эл, ты ненормальная. Ты хоть знаешь, сколько денег у тебя уходит на то, чтобы эти рифмоплеты могли блеснуть друг перед другом своим искусством? Пусть приносят кофе с собой!
— Надо идти на жертвы. Пока я не найду способа получить кредит на расширение магазина, придется поить их кофе.
— Попроси у Ника. Формально он твой муж.
Алекса бросила на подругу предостерегающий взгляд:
— Нет, не хочу его в это впутывать. Ты обещала, что не скажешь ему ни слова!
Мэгги, разыграв изумление, вскинула руки:
— Подумаешь! Ник и так знает, что ты берешь ссуду.
— Я хочу разделаться с ней сама. Я уже взяла у него деньги — таковы были условия сделки. Больше мне не надо. Все-таки брак у нас ненастоящий…
— Родителям чек отдала?
— Расхвалила твоего братца ради такого дела, — улыбнулась Алекса.
— Я все-таки тебя не понимаю… Почему бы не сказать Нику всю правду? Он, конечно, придурок, но все же душа у него добрая. Зачем тебе эти игры, подружка?
Алекса благоразумно промолчала: вступать в спор с Мэгги было опасно, к тому же лгуньей она всегда была неважной. Как объяснить подруге, что ее брат стал для нее навязчивой эротической мечтой и теперь ей необходимо воздвигать между ним и собой все мыслимые и немыслимые преграды, чтобы держаться от него на расстоянии? Если Ник поверит, что Алекса — бесстыжая стяжательница, то, может быть, он не покусится на нее…
Мэгги долго и пристально вглядывалась в лицо Алексы, и вдруг в ее зеленых глазах засветился огонек понимания. Она даже ахнула:
— У вас там ничего не назревает? Ты в него, случайно, не влюблена?
— Я твоего братца ненавижу! — натянуто хохотнула Алекса.
— Врешь! Я же всегда вижу, когда ты врешь. Ты мечтаешь попасть к нему в постель, да? Фу!
Алекса поспешно проглотила остатки кофе и объявила:
— Все, разговор окончен! Я не влюблена в твоего брата, а он не влюблен в меня!
Она направилась к эстраде, но Мэгги следовала за ней по пятам:
— Ладно, хоть новость и невозможна сама по себе, но я не прочь ее обсудить. Ведь он же твой муж, так? И в любом случае тебе надо целый год с кем-то заниматься сексом.
Алекса поднялась на эстраду, и все взгляды обратились на нее. «Они наверняка услышали слово „секс“», — подумалось ей. Не обращая внимания на подругу, она сказала несколько вступительных слов.
Следом за ней на эстраду поднялся первый участник. Алекса уступила ему место перед микрофоном и поудобнее устроилась на стуле. Она вынула блокнот на случай, если понадобится записать пришедшие на ум строчки, и настроилась слушать. Рядом на корточки присела Мэгги и зашептала:
— Мне кажется, тебе надо спать с Ником.
— Оставь ты меня в покое! — патетически вздохнула Алекса.
— Я серьезно! За эти несколько минут я вот о чем подумала: вы оба все равно должны хранить друг другу верность, то есть ты точно знаешь, что он больше ни с кем спать не собирается. Вы оба получите необходимый вам секс, а через год просто распрощаетесь. Нет глубоких чувств — нет и осложнений!
Алекса смутилась. Но не предложение Мэгги внушило ей неловкость — как раз наоборот. Подобная возможность и ей самой представлялась очень заманчивой. Она проводила ночи без сна, воображая себе мужа в спальне по соседству — его распростертое на постели нагое мускулистое тело, ожидающее ее прихода. От этих грез гормоны в ее алчном теле начинало лихорадить. Черт, при таком раскладе она к концу года может оказаться в психиатричке. Диагноз — «воздержание».
Мэгги пощелкала пальцами перед носом Алексы, выводя ее из мечтательного транса:
— Опять ты где-то витаешь… Ник придет сюда сегодня?
— О да, твой братец без ума от таких развлечений. По-моему, он лучше согласился бы лишний раз удалить зубной нерв или пройти обследование простаты.
