А ночью она вела себя страшно глупо! Ведь на карту фактически поставлена не только ее карьера, но и сама жизнь.
Шарон перевела дыхание. У нее было правило: не ложиться в постель с мужчиной, не предохранившись. К чести Дугласа, он предупредил ее, что не принес ничего такого... Но она уже была не в состоянии реально воспринимать ситуацию.
Шарон удрученно покачала головой. Ну к чему сейчас думать об этом? В любом случае – слишком поздно. Кроме того, она уже достаточно долго принимала эти таблетки, и ей нечего опасаться, Дуглас не относился к категории молодых людей, которым нужно просто переспать с женщиной. Он был слишком интеллигентен и понимал не хуже ее, какими последствиями грозит их близость.
Решительно покачав головой и строго-настрого запретив себе что-либо подобное в будущем, Шарон тихо открыла дверь. Сейчас ей крайне необходима чашечка крепкого кофе. Возможно, это позволит ей понять мотивы своего вчерашнего поведения. Что с ней случилось? Ведь обычно она такая сдержанно-холодная?
Кроме того, нужно побыстрее одеться, прежде чем он увидит ее. Чтобы не разбудить Дугласа, она пошла в ванную гостевой комнаты и приняла душ, пока закипал кофе. Шарон опасалась, что, увидев ее обнаженной, он может... Вчерашние события показали, насколько непредсказуемы ее эмоции. Допускать этого больше нельзя. Со временем она, вероятно, справится с ситуацией, но пока поездки в Ноулэнд придется прекратить.
Она уже поставила кофеварку на плиту и глядела в окно на улицы Глазго, когда Дуглас подошел к ней сзади и с чувством собственника положил руки ей на талию. Шарон задохнулась, почувствовав, как его возбужденное тело приникло к ней. Он был совершенно голым.
Губы его впились в шею кинозвезды.
– Я соскучился по тебе, – произнес Дуглас, прежде чем она смогла собраться с мыслями, – пойдем в постель.
Шарон откинула голову назад и почувствовала, что охватывающие ее эмоции вновь заставляют забыть о здравом смысле. Но тут измученное сознание вернулось к ней, и она попыталась отодвинуться от него.
– Не трогай меня, – сказала Шарон, боясь взглянуть ему в глаза, – тебе лучше одеться. Одежда, я полагаю, в гостиной. – Она провела языком по пересохшим губам и спросила более спокойно: – Разве сегодня ты не должен идти на занятия?
– Заниматься? – с усмешкой переспросил Дуглас. – Ты будешь меня учить?
– Нет, не я, – Шарон хотела обернуться, но вовремя спохватилась, – ты ведь должен быть в университете. И твои родители убеждены, что ты сейчас на занятиях.
Дуглас выругался совсем как взрослый.
– Понимаю, – с упреком добавил он, – теперь будем говорить о моих родителях? Чтобы не говорить о нас?
Шарон выпрямилась.
– Сейчас я вообще не хочу говорить об этом, но, раз ты уже начал, тебе скажу, чтобы ты не думал, что случившееся вчера было чем-то большим, чем...
– Встретились и разбежались?
– Пожалуй, так.
– Почему?
– Почему? – Она резко обернулась и на мгновение замерла, не находя слов. Он был так хорош. И совершенно не стеснялся ее. Что она могла сказать, когда мысли ее находились в таком смятении? – Я... я полагаю, что ты понимаешь, что я хочу сказать, – наконец, заикаясь, произнесла Шарон. Но она заблуждалась, надеясь, что ее слова дойдут до его сознания. Лениво улыбаясь, Дуглас приблизился к ней и, не давая опомниться, схватил ее в объятия.
– А я полагаю, что ты хочешь того же, что и я, – сказал он, распахивая полы ее халата и прикасаясь к ней всем телом. – Ну вот. Разве так не лучше?
Он посмотрел туда, где их тела соприкасались, и уверенно произнес:
– А не пора ли нам в постель?
Так началась их любовная связь.
И, сколько бы Шарон потом ни говорила себе, что пора все прекратить, встречи продолжались. Дуг притягивал ее. И, зная, что они поступают неправильно, она продолжала любить его.
Это была ее первая любовь. Она поняла это с самого начала. Иногда это пугало Шарон. Пугал экстаз, страсть. Это было какое-то волшебство, которое, однако, не могло продолжаться бесконечно.
Рано или поздно она надоест ему. И он найдет девушку своего возраста, и тогда они расстанутся. Он устанет от необходимости хранить их связь в секрете и найдет себе подругу, которую одобрят его родители.
Но Шарон они не признают. Как они могут отнестись к женщине, на девять лет старше их сына? Тем более с такой репутацией! Будто она – неважно, правда это или нет, – спит без разбора с каждым привлекательным мужчиной. Ирвины пришли бы в ужас, если бы только заподозрили об их связи. Женой наследника поместья Ноулэнда стала подруга его матери!
Дуглас со всем этим, конечно, не соглашался. Он долго и упорно отклонял все ее доводы. И, действительно, неделя проходила за неделей, а любовь его к Шарон не ослабевала. Дошло до того, что он стал настаивать на необходимости сообщить об их отношениях его родителям.
Но тут Шарон уперлась. И как он ни старался разубедить ее, это ему не удавалось. Она добилась своего, угрожая, что перестанет встречаться с Дугласом, если его мать узнает об их связи.
Конечно, скрыть правду от Фелисии было не так легко. Особенно когда актрису приглашали в Ноулэнд и она не могла найти подходящего предлога, чтобы отказаться. Со стыдом вспоминала она рождественские праздники, когда Фелисия при всех родственниках называла ее чуть ли не членом семьи...
Шарон покачала головой, вспоминая еще один сюрприз, который ожидал ее в те дни. За четыре дня до праздников доктор подтвердил, что она беременна. То, что они позднее предохранялись, уже не имело никакого значения. Она успела забеременеть в первую же ночь, которую они с Дугласом провели столь бурно.
Та неделя была самой трудной в жизни Шарон. После того как началась их связь, она приезжала в поместье, предварительно убедившись, что Дугласа там не будет. Но однажды Дуглас появился у ее двери в первую же ночь после ее приезда, убеждая в том, что никто ничего не узнает, потому что в доме много гостей. И хотя она намеревалась отослать его прочь, этого не произошло. Он провел ночь в ее постели, она в его объятиях пыталась не думать о том, что случилось.
Но к утру Шарон твердо решила, что нужно делать, и оставшиеся праздничные дни потратила на то, чтобы убедить Дугласа в необходимости прекратить их отношения. Приняв такое решение, она больше не пускала его в свою комнату. Все его попытки остались безуспешными. Шарон выстояла.
Мысленно возвращаясь к тому времени, она пришла к выводу, что основой такого решения был страх: Ирвины могли узнать, что она носит ребенка их сына. Тогда она еще точно не знала, что предпримет, когда покинет Ноулэнд. Но это нужно было сделать до того, как живот начнет выдавать ее, и пока выдерживали нервы. Она хотела иметь ребенка, никаких сомнений по этому поводу у нее не возникало. Но проблема состояла в том, как все это организовать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
