Читаем без скачивания Девушки любят похолоднее - Марина Серова

– Сейчас жалко, – признался негодник. – А тогда я и хотел, чтобы она попереживала.

– Выпороть бы тебя! – вздохнула я. И на полном серьезе предложила: – Даша, у вас ремень есть? Давай я его подержу, а ты пороть будешь!

Даша посмотрела на меня грустно, а Славик нерешительно произнес:

– Детей бить нельзя!

– Так то детей. А ты у нас за самостоятельность борешься.

Славик на всякий случай встал и приготовился к обороне.

Мы с Дашей переглянулись и засмеялись.

Я распрощалась с Разметновыми во втором часу. Диск на всякий случай забрала с собой. Перед этим мы скинули песню на их компьютер, предупредив Славика, чтобы никому этот файл не переписывал.

Тот клятвенно заверил, что все осознал и возьмется за ум. Даша, глядя на него, грустно улыбнулась, а я, пожелав ей терпения, отправилась домой. Хоть ехать по ночному Тарасову одно удовольствие, добиралась я долго, ведь жили мы на разных концах города. Поэтому, принимая душ далеко за полночь, я размышляла о том, какой хороший у меня получается отпуск – то бессонная ночь, то «полусонная».

Мысль: «Интересно, кто меня завтра, то есть сегодня, утром разбудит?» – была последней. Я отрубилась, едва опустив голову на подушку.

Проснулась сама с чувством глубокого удовлетворения: Славика, как обещала, нашла. А еще и диск обнаружила, хотя этого никому и не обещала. Отвезу сейчас его Чесноковым, получу гонорар (а за диск и премия светит!), и можно отправляться в Затонное. Не простаивать же арендованному на берегу Волги дому. Посмотрю, как там Фима со своим Реем уживаются. Ну и что ж, что электричества там нет. Куплю свечек, консервов. Автомобильный примус у меня где-то на антресолях есть. В крайнем случае, буду на обед к Манаровым ходить – должен же он мне компенсировать моральный ущерб за похищение (если только это по его инициативе оно организовано).

В таком прекрасном настроении я пребывала все утро, и даже ставшие уже традиционными тарасовские пробки мне его не испортили. Почему я поехала к Чесноковым без звонка, и сама не знаю. Просто, составив для себя план действий в эйфории удачно завершившегося расследования, я решила, что и Чесноковы ничем другим, как сидеть и ждать результатов моего расследования, заниматься не могут. А так как утро раннее – восемь часов для творческой богемы не время – думала застать Виталия еще в кровати и обрадовать его хорошими новостями.

Однако на мои звонки дверь открывать никто не спешил. Сотовый Чеснокова отключен. Пришлось перезванивать Оксане, которая спросонья не сразу поняла, что я стою на площадке возле их двери. Когда открыла дверь, сначала была в ступоре. А потом разрыдалась.

Сквозь ее всхлипывания мне удалось выяснить, что вчера поздно вечером Виталия задержали, предъявив ему официальное обвинение в убийстве Светланы Измайловой.

Удивляться непоследовательности в действиях знакомого следователя я не стала. Как и меня, Виталия уже подозревали в убийстве Светланы, но, ничего не доказав, отпустили.

Удивилась я, почему это Оксана спит, когда муж арестован. Хотя, если приглядеться к ее реакциям, можно понять, что она напилась то ли снотворного, то ли успокаивающих препаратов и до сих пор ничего не соображает.

Когда я прошла в комнату, мои логические выводы нашли подтверждение: на журнальном столике я нашла шприцы и несколько ампул.

В ответ на мой удивленный взгляд Оксана пояснила, что когда вечером увезли мужа, ей стало так плохо, что она смогла позвонить лишь в «Скорую». После уколов сразу заснула и проснулась от моих звонков.

Не уверенная в том, что ей можно пить кофе, я пошла на кухню и заварила чай. На всякий случай зеленый – его целебные свойства так превозносят, что я тоже поддалась рекламе.

Оксана тенью бродила за мной по кухне, пока я не усадила ее за стол перед чашкой чая.

То ли лекарства еще действовали, то ли ее сила воли была окончательно парализована, но она представляла собой бледную копию энергичной женщины, готовой горы свернуть для того, чтобы вызволить мужа, с которой я познакомилась три дня назад. Оставлять ее одну не хотелось, и я решила вызвать кого-нибудь из девчат группы «Сочетание чувств» – пусть позаботятся о супруге своего продюсера.

Сначала я собралась было позвонить Даше Разметновой, но вспомнила, что мы сегодня расстались лишь во втором часу ночи. Поэтому набрала номер Жени Ножкиной и попросила срочно приехать.

Пока мы ждали Женю, я позвонила Гарику и попробовала выяснить у него, почему задержали Чеснокова. Но мой милицейский друг был занят вчерашними насильниками и про убийство на бульваре говорить не хотел. Когда я намекнула Папазяну на необходимость быть благодарным, Гарик, как всегда, запричитал, что он готов угостить меня ужином в самом шикарном ресторане Тарасова, но ведь это я не отвечаю на его страстную любовь. Под конец, став серьезным, сообщил, что благодарность мне будет выражать руководитель управления внутренних дел губернии, потому что вчера я помогла задержать двух бандитов, находившихся в федеральном розыске, и отключился.

Мой «любимый» следователь был не менее категоричен в своем отказе ввести меня в курс дела и тоже бросил трубку, сославшись на занятость.

Итак, напрямую получить сведения о причинах задержания Чеснокова не удалось. Придется привлечь знакомого адвоката. Я это, конечно же, сделаю, но сколько времени будет потеряно! Хочешь не хочешь, пришлось звонить Кирьянову и признаваться, что проиграла спор о том, что не буду заниматься убийством Светланы Измайловой.

Удовлетворив свое тщеславие моим признанием, Владимир выдал очень небольшой объем информации. Оказывается, в милицию пришла анонимка, в которой убийцей называется Виталий Чесноков: Светлана якобы была его любовницей и требовала на ней жениться, а он давно хотел поменять ее на Елену Прянишину (и в жизни, и на сцене).

Кроме того, прислали и снимок, на котором машина Чеснокова сфотографирована во время и недалеко от места убийства. А милиционеры нашли соседа, который видел, как Чесноков ставил свою машину во дворе как раз после убийства.

И уж совсем мне не понравилось, когда я узнала, что моя соседка-студентка, которую я сама направила к следователю, давая описание человека, которого она видела вместе с убитой в то утро, когда подметала бульвар, назвала много примет, подходящих Чеснокову. Сейчас как раз проводится опознание, в котором участвуют и сосед Чеснокова, и студентка-дворник.

Отключившись, я внимательно посмотрела на Оксану. Та немного пришла в себя. Сейчас я ее опять расстрою.

– Оксана, – начала я осторожно, – пожалуйста, расскажите мне подробно, как вы провели вечер и ночь со вторника на среду, когда произошло убийство.

Мои усилия по приведению женщины во вменяемое состояние достигли определенного результата, и она смогла сосредоточиться и начать вспоминать.

В тот день собирались перезаписывать пропавший диск, но в студию позвонила Гуля Манарова и сообщила, что приехать не сможет – отец запретил ей выступать и никуда не выпускает из дома. Виталий вернулся домой рано, в расстроенных чувствах, и весь вечер пытался дозвониться до Манаровых. Но трубку брал охранник и сообщал, что с Чесноковым приказано не соединять.

Вит расстроился, выпил снотворного и лег спать. А утром позвонили и сообщили о смерти Светланы Измайловой. Продюсер даже за сердце схватился, хотя до этого отличался железным здоровьем и никогда ни на что не жаловался.

– Оксана, извините меня, – я еще раз постаралась объяснить Чесноковой ситуацию, – но мои вопросы – это не праздное любопытство. Я хочу разобраться в случившемся, понять, почему против вашего мужа выдвигаются такие обвинения, помочь ему.

– Да я понимаю, спрашивайте, – согласилась женщина все еще со слезами в голосе.

– Вы спите в одной комнате с мужем?

– Да, конечно.

– Он совершенно точно не выходил ночью или под утро? Может быть, вы крепко спали и не услышали?

Оксана недоуменно посмотрела на меня и, пожимая плечами, произнесла:

– Это ведь он выпил снотворное, а не я. Мне-то как раз и не спалось. Я долго читала и даже выпила молока, чтобы уснуть, а от таблеток у меня голова болит. И вообще спала беспокойно и несколько раз просыпалась ночью. Я заверяю вас, что Виталий никуда не выходил.

Решила я задать и еще один острый вопрос – про любовницу.

Оксана усмехнулась:

– Это вы про то, что жена все узнает последней? Сказки это все. Не знает та, которая не хочет знать. Я признаюсь вам, что мне повезло с мужем: у нас одинаковый темперамент, мы до сих пор любим друг друга. Постель для меня – не исполнение супружеских обязанностей, а возможность доставить удовольствие любимому мужу и получить его самой, – на глазах Оксаны вновь навернулись слезы, но она сдержала их и продолжила: – А если людей объединяет любовь, зачем им кто-то еще? Только я не пойму, причем здесь наши взаимоотношения?