объясняла Вера. — Только на себя и можно рассчитывать!
— А то у нас до крушения по-другому было? — язвительно интересовалась Ася. — Можно подумать, за нас кто-то что-то делал?
— Права, подруга. И «до того» — тоже сами. Только вышло-то хреновенько, да? Ну так я не хочу повторять прежних ошибок!
И Вера с удвоенной силой начинала поднимать-опускать пару золотых брусков, приспособленных ею вместо гантелей. Днем она обегала всех своих новых приятельниц, консультировала их в процессе строительства, помогала даже кое-кому, вечером собирала их на клуб. Скучать ей было некогда. Она и помолодела вроде: глянцевый загар появился, здоровый румянец, точеный силуэт и гибкость в теле. Ася удивлялась и даже слегка завидовала.
Иногда появлялась Надежда.
— А может, и ты с нами на большую землю? — предлагала ей Вера. — Не век же тебе в смотрителях кладбища ходить?
— Посмотрим, — улыбалась Надежда. — Вот вас провожу — может, тогда...
Первой лодку построила, как ни странно, вовсе не Вера. Другая женщина.
— Ась, пойдешь провожать? Мы все собираемся! — оживленно говорила ей Вера. — Здорово-то как! Представляешь, завтра она уже будет далеко отсюда!
— А ты-то чего радуешься? — скептически кривила губы Ася. — Она-то будет, а ты вот пробегала, и еще не достроила свою. Все другим помогала! Неужели не обидно?
— С чего бы я обижалась? — удивлялась Вера. — Меня ж никто не заставлял, я сама так решила. Ничего, придет и мой час спуска на воду! Да и ты давай, форсируй процесс! А то одна тут останешься!
Ася решила, что и правда надо шевелиться. Но было лень — тем более что строить лодки она не умела, да и вообще что-то делать для себя ей и до крушения приходилось через силу, а тут — вообще... Лодка выходила какая-то кривенькая, косенькая, ненадежная. А потом Ася и вовсе решила, что пусть будет лучше плот — на нем тоже плыть можно. Вера только головой покачала, но спорить не стала.
Потом отплыла с Кладбища еще одна лодка и еще одна.
— Надь, а можно как-нибудь узнать, доплыли они до материка или нет? — как-то спросила Вера у Надежды, все чаще появлявшейся у их шалаша.
— Отсюда — никак. Вот когда сама выберешься, тогда и узнаешь, — ответила Надежда. — Моряк моряка видит издалека, как говорится!
Вера и Ася закончили строительство одновременно. У Веры лодка получилась что надо: крепкая, крутобокая, с ровной мачтой и приличным парусом. У Аси — плот. Тоже так ничего себе... если в целом смотреть.
В день отплытия их провожали те, кто еще не достроил свои лодки. Надежда тоже была.
— Эх, Вера! Нам тебя будет не хватать, — искренне сказала она. — С тобой тут как-то живенько стало. Даже я порой стала забывать, что я — Призрак Несбывшихся Надежд.
— Каких же несбывшихся? — широко улыбнулась Вера. — Вот они, лодочки-то! Сбылись надежды! Появился шанс!
— Ну, шанс, он у всех есть. Не все используют, — заметила Надежда. — Ну, с богом, что ли? Попутный ветер в паруса!
— До встречи! — твердо сказала Вера. — Верю, еще свидимся с тобой на большой земле!
— И я надеюсь, — кивнула Надежда.
— Аська, прыгай на плот! Становись в кильватер! Вперед, гардемарины!!!
Верина лодка сразу устойчиво встала на воду. Два удара веслами — и она уже далеко от берега. Развернулся парус — и лодка мгновенно понеслась вдаль, как будто мотор заработал. Асин плот все еще неуверенно качался у берега, словно прикидывал: доплывет — не доплывет?
Первый канат лопнул, когда она была метрах в трех от кромки Кладбища. За ним второй. А потом и плот стал рассыпаться по бревнышкам. Ася оказалась в воде, поплыла, ухватилась за какую-то загогулину.
— Давай руку, — сказала Надежда и помогла ей выбраться из воды.
— Почему у меня всегда так? — мрачно спросила Ася, глядя на остатки своего спасательного плотика.
— Потому что ты даже для себя все делаешь тяп-ляп. Любви в тебе нет, девочка, вот что, — заметила Надежда. — Не любишь ты себя, а от этого — и никого не любишь.
— Любви? А за что мне себя любить? — устало спросила Ася. — Я по жизни — неудачница.
— Все мы «по жизни неудачницы» тут собрались, — тихо сказала Надежда. — Только если кто нас и топит, то это мы сами. И спасти себя тоже можем только сами. Или навеки остаться на Кладбище Разбитых Кораблей. Сами выбираем. Сами делаем. Все — сами!
— Ну почему у кого-то получается, а у меня — как всегда? — с отчаянием спросила Ася. — Вера же вот смогла? Чем она меня лучше?
— В ней зависти нет. И ненависти. Она не озлобилась. И главное — ведь все у нее от души шло, бескорыстно, не в расчете на то, что как-то окупится... Сама видела, как всем помогала. Как жить хотела! Вот и выбралась.
— Теперь я совсем одна осталась...
— Ну отчего же? У тебя всегда есть я — Призрак Несбывшихся Надежд.
Ася просидела в опустевшем шалаше почти сутки. Думала. Перебирала по листочку всю свою жизнь. Честно, без балды. Получалось, что она все время жила как бы «на черновик». Все ждала, что вот случится что-то такое, необычайное и начнется настоящая жизнь. Но ничего не случалось, и жизнь не начиналась. Она копила обиды и ненависть, но ничего не сделала, чтобы убрать их причины. Она хотела жить с любимым мужем, в красивом доме, в достатке, с ребятней, и на работу бежать, как на праздник! Но упорно тащилась каждое утро на нелюбимую работу (ненависть копить!!!) и выбрала в спутники жизни человека, который брать ответственность за семью не мог и не хотел. Да что там за семью — он и сам-то по жизни плыл, как ее хлипкий ненадежный плотик! Впрочем, как и она сама. Стоило ли удивляться, что мечты оставались мечтами, а реальность относилась к ней с таким же омерзением, как и она — к реальности???
Вот такие думы варились в ее голове. И из них следовало сделать выводы. Она и сделала. Что там говорили Вера с Надеждой? Что есть еще те, кто по норам сидит, жизни боится?
На следующий день, к вечеру, перед закатом, она вылезла на белый свет, отыскала Верин помятый бидон,
