вновь заговорила:
– Я подумала, что вы захотите лишить меня ребенка.
Я закрыл глаза, поморщился.
– Я никогда бы не стал рушить жизнь ни в чем не повинного человека, тем более собственного ребенка, из мести или страха. В этом мы с тобой отличаемся.
38
Яна
Уезжая из Москвы, я думала, что не вернусь в нее, как минимум, еще несколько месяцев. И никак не ожидала приезда Кирилла и всех его последующих слов. Это стало для меня полным шоком.
Но все его эмоции и слова я заслужила. И в глубине души была с ним согласна: мне не следовало так долго скрывать от него правду. Это все привело к ужасным последствиям. Еще даже худшим, чем рисовало воображение. Если бы могла отмотать время назад, то рассказала бы ему все тогда в ресторане, когда Саша привел меня знакомиться со своими родителями. Отозвала бы в сторону и вывалила всю правду, чтобы мы вместе искали выход из сложившейся ситуации. Именно это мне и следовало сделать. Так бы поступил любой здравомыслящий человек. Но я испугалась. Неужели в глазах Кирилла я навсегда останусь безответственной дурочкой? Если бы в тот вечер в Австрии могла предвидеть исход нашей ночи, то не пустила бы его на порог своего номера, чтобы не чувствовать сейчас всего этого шквала эмоций и противоречий. Я не думала о будущем, а после всех слов и рассуждений Кирилла мне было еще больше не по себе.
Всю оставшуюся дорогу до дома Кирилла я молчала и не поднимала своих глаз. Отвернулась к окну и невидящим взглядом смотрела за сменяющимися картинками за окном. Как бы тяжело не было находиться с ним рядом, но будет лучше остаться на эти месяцы до рождения ребенка с ним под одной крышей, а после попрошу Кирилла о раздельном проживании. Главное, что он не собирался лишать меня моего малыша. Все остальное я переживу.
Машина въехала во двор и остановилась у дома. Кирилл вышел на улицу. Открыл дверцу и взял мою сумку, даже не удостоив взгляда. Я понимала, что нам обоим необходимо было время, чтобы успокоиться и прийти в себя. Видела и чувствовала, что он был на взводе, потому что отчасти испытывала те же эмоции. Но былого не вернуть.
У меня отекли ноги от долгого нахождения в одной позе. И в целом, я ощущала потребность полежать и выпить воды. Я выбрала ту же комнату, в которой мы жили с Сашей, когда Кирилл вызволил меня из плена и привез в свой дом.
У двери в комнату я слегка пошатнулась.
– Яна, все нормально? – спросил Кирилл, а я подняла на него растерянный взгляд.
– Не знаю… Мне не очень хорошо. Так бывает, когда я сильно перенервничаю, – слабым голосом отозвалась я.
Заметив, как на лице Кирилла отразилось нечто вроде тревоги, я отвернулась и направилась к кровати. Несмотря на его заботу, вряд ли этот мужчина простит меня за мою ложь и в чем-то даже окажется прав. Я ведь тоже не смогла простить Сашу, хотя он обещал мне завязать с игрой.
– Кирилл, – я позвала его, когда он уже был в дверях. – Я не хотела тебя обманывать. Понимаю, что это все звучит, как оправдание, но…
– Не нужно, Яна. Поговорим позднее. Отдыхай. Я распоряжусь, чтобы ужин тебе принесли в комнату. Завтра съездим в клинику. Хочу убедиться, что с ребенком все хорошо.
Я ощутила новый укол разочарования. Раньше мы ужинали с Кириллом за большим столом в гостиной, а сейчас… Теперь я буду у него нечто вроде пленницы без права голоса?
Кирилл вышел из комнаты, а я осталась одна и, закрыв глаза, лежала так какое-то время в постели, думала обо всем, что произошло. Из плюсов лишь было то, что Кирилл не отказывался от отцовства, не уходил от ответственности и обещал помогать, а из минусов… Кажется, я навсегда потеряла доверие этого человека и выглядела в его глазах девушкой с низкими моральными принципами.
Но все это я переживу. Главное теперь было доносить малыша до положенного срока и благополучно родить.
Всю ночь я беспокойно спала, ворочалась с бока на бок. Проснулась вся в испарине, а когда села, то почувствовала головокружение. Еще с вечера я поставила будильник на телефоне, чтобы собраться в клинику.
Я вдохнула и выдохнула несколько раз, мне потребовалось время, чтобы спустить ноги на пол и еще какое-то время, чтобы дойти до ванной комнаты.
Именно там меня и нашел Кирилл, лежавшую на полу. Его голос доносился до меня, словно из-под толщи воды, а красивое мужское лицо я видела, будто его показывали по телевизору с сильными помехами.
Он взял меня на руки и отнес обратно в постель. Кажется, кому-то звонил и с кем-то разговаривал по телефону. Туман в голове понемногу рассеялся, мысли стали яснее. Я повернула голову в сторону мужчины и позвала его.
– Яна… Как ты себя чувствуешь? – в голосе мужчины отчетливо слышалась тревога, а глаза с беспокойством бегали по моему лицу.
– Все в порядке, – тихо отозвалась я. – Это всего лишь обморок…
– И часто такие… обмороки случаются? – он внимательно разглядывал меня, а я начала раздражаться, что он забеспокоился обо мне, лишь когда нашел лежащей без сознания на полу.
– Нет, наверное я плохо спала ночью… Сейчас со мной все в порядке. Мы можем ехать к врачу.
– Исключено. Я вызвал его на дом. Тебе нужно больше отдыхать и хорошо питаться. Все же я правильно сделал, что забрал тебя с собой, – сказал он и поднялся с кровати, отошел к окну и снова кого-то набрал.
Я покачала головой и тяжело вдохнула, но тут же пожалела об этом, потому что все еще чувствовала головокружение.
Да, Кирилл испытал вчера сильное потрясение, когда узнал о своем отцовстве, но и я испытала не меньшее, когда он приехал за мной и забрал к себе.
39
Яна
Доктор приехал через несколько часов после того, как я потеряла сознание. Взял анализы, послушал сердцебиение ребёнка специальным датчиком, померил давление. Оно оказалось пониженным, поэтому мне было рекомендовано дробное питание и много свежего воздуха. А также чай, чёрный или зелёный.
У дома Кирилла свежего воздуха было достаточно. Я любила сидеть на просторной веранде в кресле-качалке и читать книги о беременности и детях, отключившись от реальности и не думая о будущем. Сейчас на первом месте стоял наш с Кириллом ребёнок. Наш сын. И всё, что я делала, только
