И сделал. И дал на раздумья всего час.
— Представляешь, Фира, — восклицал Беркович-старший, когда в выделенной им комнате отдыха семейство обсуждало фантастическое предложение, — мы будем жить в двадцать втором веке! Израиль к тому времени станет сильнейшим государством мира! Никаких арабов! У каждого своя вилла! У каждого — свой вертолет! Хорошо, что мы собрались ехать сейчас. Вчера нам бы этого никто не предложил, а завтра от желающих отбоя не будет! Первый получает все!
Беркович-старший не замечал даже, что всего лишь повторяет слова чиновника, вкладывая в них свой безбрежный энтузиазм.
— А если там не все так хорошо? — слабо возражала его жена Фира. — И знакомых у нас там не будет. А доллары? Они уже на счете в банке…
— И за сто лет этот счет вырастет во много раз! Мы приедем миллионерами, Фира!
Никто из старших так и не обратил внимания на то, что Мишенька тихо сидит в углу, погруженный в свои мысли. С Мишенькой при решении семейных проблем считаться не привыкли, поскольку лучше него знали, что необходимо ребенку для полного счастья. Ребенок, между тем, был твердо убежден в том, что в свои шестнадцать лет имеет право иметь и собственное мнение, которое ни при каких обстоятельствах не должно совпадать с мнением родителей.
— Мы согласны, — сказал час спустя Беркович-старший, решив, таким образом, судьбу сотен миллионов людей. Впрочем, он, как я полагаю, так никогда и не узнал об этом (или — не узнает в своем XXII веке?).
Вместо аэропорта Борисполь семейство Берковичей оказалось в гостинице «Славутич», которую арендовал Сохнут. Разумеется, Еврейское агентство могло бы выбрать отель и получше, но, думаю, в данном конкретном случае руководство не столько экономило деньги, сколько надеялось на то, что удаленность от центра города позволит избежать наплыва любопытных. Все же, действительно странно, когда в обыкновенную трехзвездочную гостиницу доставляют большие контейнеры с оборудованием, в холле пятого этажа располагают чуть ли космический центр управления, а в соседнем с холлом номере люкс устраивают подобие самолетного салона.
Когда, отдохнув с дороги, Берковичи отправились за дальнейшими инструкциями, Мишенька продолжал обдумывать свою мысль, и она все больше его увлекала. Собственно, сделав по-своему, он убивал сразу двух зайцев: во-первых, избавлялся от изрядно надоевшей опеки предков (Мишенька, съешь пирожок, Мишенька, застели постель, Мишенька, поиграй на скрипочке), во-вторых, увидел бы не тот мир, которого еще нет, а тот, который уже был и который ему всегда нравился. В технике Миша был не очень силен (как, впрочем, и в игре на скрипке, что бы ни думали по этому поводу родители), но полагал, что с тремя кнопками или клавишами справится без труда.
Инструкции выдавал израильтянин, прекрасно говоривший по-украински и почему-то воображавший, что именно на этом языке семейство Берковичей желает услышать об устройстве машины времени (стратификатора Лоренсона). Миша же упорно задавал вопросы на иврите (а если нажать вот здесь? А если здесь?), заставил отца повысить на себя голос, после чего перешел на арабский. В общем, молодой человек резвился как мог, потому что решение свое он уже принял и даже успел запомнить, что и где нужно нажимать на индивидуальном пульте.
Господа евреи, отправляясь в дальний путь, присматривайте за детьми, даже если им не шестнадцать, а все тридцать. А если шестнадцать — тем более.
Впоследствии, после происшествия с Берковичами, стратификаторы были усовершенствованы и переведены на полную автономию, но во время тех первых дней «репатриации в будущее» каждый должен был сам набрать по указанию оператора десятка полтора цифр на пульте, который располагался очень удобно под правой ладонью.
— Красную клавишу, — сказал оператор, следивший за отправлением из главной пультовой, расположенной в гостиничном холле, — нажимайте все одновременно по моей команде. Тогда вы и там окажетесь в одном месте и в одно время, не придется искать друг друга.
Семейство Берковичей принялось старательно набирать цифры, которые диктовал оператор. Год 2081 — шестьдесят лет вперед. Координаты — Лод, здание службы абсорбции, то самое, которое построили недавно и которое наверняка и в конце XXI века будет использоваться по прямому назначению.
Это даже быстрее, чем на самолете в Бен-Гурион, — подумал Мишенька, набирая совершенно другую цифровую комбинацию. Он очень надеялся, что оператор не заблокирует набор раньше времени.
— Старт, — сказал оператор, и все трое одновременно надавили на красные клавиши.
Берковичи-старшие отправились искушать судьбу в Израиле 2081 года.
Мишенька избрал свой путь. Когда оператор увидел комбинацию цифр, набранную этим негодным мальчишкой, он прежде всего испугался за себя. Уволят! И лишь второй мыслью было: «Его же убьют там!»
Это было действительно вероятнее всего: в седьмом веке нашей эры на Аравийском полуострове.
Работая в архивах Сохнута, я не сумел раскрыть файлы два файла — они были заблокированы, а кодов доступа мне узнать не удалось.
— Пойми, — сказал мне Давид Патхан, начальник архивного отдела, когда я высказал ему свое возмущение, — мы не против твоей «Истории». Но ты не знаешь, что там произошло, в седьмом веке…
— Так я и хочу прочитать файлы, чтобы…
— Так они потому и закрыты, чтобы ты их не прочитал. Не только ты, конечно. Слишком опасно.
Сказать историку «опасно» — все равно, что показать молодому быку красную тряпку или сексуальному маньяку — мисс Израиль-2030. Пришлось действовать обходными путями. Уверяю вас — вполне законными, иначе я не решился бы опубликовать ни строчки.
Исаака Гольдмарка подняли среди ночи о огорошили новостью: репатриант с Украины, парнишка шестнадцати лет, отправился не по назначению.
— Ну так верните его, — сказал Гольдмарк, воображая, что этими словами разом решил все проблемы.
Сказать легко. Утром, собравшись с мыслями, Гольдмарк был уже не столь оптимистичен. Во-первых, оказалось, что стратификатор, которым воспользовался Мишенька, не был юстирован с надлежащей точностью. Отсюда разброс в пространстве и времени, приведший к тому, что репатриант оказался не в районе славного города Иерусалим, а в окрестностях не менее славного города Мекка. Во-вторых, стоимость операции спасения (тренировка десантников, темпоральный поиск, переброска и возврат) оценивались примерно в три миллиона шекелей. Как, простите, должен был Сохнут проводить эту сумму через бухгалтерию? В виде компенсации Берковичу на неотправленный багаж? Или как возврат денег за электротовары? Председатель отдела репатриации Моти Топаз запустил в седую шевелюру обе ладони и долго ругал Исаака Лоренсона с его стратификатором и Сохнут с его крючкотворством.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
