Читаем без скачивания Бесспорной версии нет (сборник) - Анатолий Ромов

– Конечно. Там живет Марина. – Сулханишвили помолчал и добавил: – Я вчера…

– Что вчера?

– Я отвез Виктора туда. Вернее, он меня отвез. К Марине. Марина – моя приятельница. Виктор – друг. Отчего бы их не познакомить?

– Почему вы сделали это именно вчера?

– Виктор пришел ко мне в ресторан. Вечером, около десяти. Ну и, как я понял, он не хотел ночевать дома.

– Почему?

– Не знаю. У Виктора бывали такие закидоны. Он был человек настроения, так что ли говорят.

– Может быть, Чкония не хотел ночевать дома по какой-то другой причине?

– Не знаю.

– Может быть, он кого-то боялся? Вы этого не заметили?

– Нет. Виктор был на машине, мы быстро доехали до Марины, я его представил, увидел, что он произвел впечатление. Ну и вернулся в ресторан, продолжил работу. А утром смотрю – в ящике повестка к вам. Вот и все.

– Вы кому-нибудь сообщили о том, что отвезли Чкония к Кайшаури?

– Нет.

– Вспомните, может быть, все-таки вы кому-нибудь об этом сказали? Случайно?

– Нет, никому об этом не говорил.

– В ресторане, когда вы разговаривали с Чкония, мог кто-нибудь слышать ваш разговор?

– Никто не мог.

– По словам Кайшаури, Чкония, прежде чем выйти после этого звонка, сказал, что поедет к вам в ресторан. Так она поняла.

– Первый раз слышу.

– Чем же объяснить этот телефонный звонок?

– Не знаю. Если только нас с Виктором кто-то действительно подслушал.

– Именно поэтому я и спрашивал об этом. У вас не было вчера чувства, что кто-то за вами следит?

– Не было. Мне и в голову это не могло прийти.

Гверцадзе был опытным следователем. У него были свои приемы, помогавшие определить, говорит ли свидетель правду. Он применил их все, еще в течение получаса пытаясь поймать Сулханишвили на противоречиях, но было похоже, что свидетель говорит правду.

Джвари

Об убийстве Чкония я узнал утром, придя на работу. По просьбе Чхартишвили созвонился со следователем Гверцадзе. И, по взаимной договоренности, взял на себя оперативную часть работы.

Городок у нас небольшой, так что убитого я знал. Высокий, красивый парень, всегда хорошо одетый, на своей машине. У Чкония была кличка – Кэп. И конечно, множество друзей.

Одного из друзей Чкония, администратора нашего Дома культуры, я встречаю ежедневно – мы соседи. Кроме того, по слухам, этот человек, зовут его Ираклий Ломидзе, ему двадцать шесть лет, неравнодушен к сестре убитого, Светлане Чкония. Что поделаешь, Галиси городок, где все про всех знают. Так или иначе, но я позвонил Ираклию Ломидзе и попросил его прийти ко мне.

Выслушав сообщение о смерти Чкония, Ломидзе усмехнулся:

– Георгий Ираклиевич, вообще-то я об этой смерти ничего не должен знать. Если я порядочный человек.

– Это почему же?

– Виктора уже не вернешь. Ну а я – я должен думать об оставшихся.

Эти слова могли бы показаться обычной бравадой, если бы в них не звучала горечь.

– Не понимаю. Как это «думать об оставшихся»?

– Мало ли что может с ними случиться.

– И много оставшихся?

– Не иронизируйте. Из оставшихся – одна, сестра Виктора. Георгий Ираклиевич, не нужно делать вид, что мы с вами ничего не понимаем. Так вот, я считаю, что Светлане угрожает опасность.

Помедлив, Ломидзе вдруг заговорил, сам, без подсказок и наводящих вопросов:

– Я сразу понял, что с Виктором что-то не то. Он пришел ко мне на работу и говорит: «Ираклий, я сегодня еду в Батуми. Приеду вечером, но мне тут же нужно скрыться». – «Зачем?» – «Так. Надо, и все». Я понял: он кого-то боится. Говорю: «Может, эти дни с тобой походить?» А он: «Нет. Мне только ночевать нужно так, чтоб никто не знал, где я». У нас как раз родственники приехали – квартира забита, повернуться негде. Я говорю: «Витя, извини, у меня сейчас нельзя». – «Не надо, – говорит, – мне поможет Мурман». Есть такой Мурман Сулханишвили – официант в вокзальном ресторане. Я спрашиваю: «Витя, объясни, в чем дело?» Он согласился: «Хорошо, только никому, понял?» Ну и сказал: «Есть тут одна компашка, хочет крутое дело провернуть с фирмой. Так вот, компашка эта хотела меня на этом деле нагреть. А я не согласен. Такой расклад. Поэтому пока хочу слинять». Я предупредил его: смотри, мол, доиграешься. Он на это мне ответил: «Все продумано, им со мной что-то сделать – себе дороже выйдет». И попросил: «Подержи одну вещь у себя». И дал вот это.

Ломидзе достал из кармана и положил передо мной бронзовый крест с тускло поблескивающими красными и зелеными камешками. Я вгляделся. Честно говоря, вещицы, подобные этой, я видел только в альбомах Высшей школы милиции. Без всякого сомнения, это старинное джвари[19]. Бронза от времени даже покрыта черным налетом. И очень похоже, что камни подлинные.

Я посмотрел на Ломидзе:

– Откуда оно у Чкония?

– Понятия не имею. Виктор сказал, что принадлежит ему. Джвари ценное, иначе Виктор мне его не дал бы.

– Передавая его, Чкония что-нибудь пояснил?

– Сказал, чтобы я никому о нем не говорил, даже Светлане. Иначе будут неприятности. Я, конечно, понял, что он имел в виду, поэтому и отдаю его вам. Поступайте, как считаете нужным.

Рассматривая джвари, я пересчитал окаймлявшие его камни. Всего их было восемнадцать – десять небольших красных и восемь зеленых, чуть покрупнее. Если это настоящие драгоценные камни, то красные – рубины, зеленые – изумруды.

– Хорошо, Ираклий. Спасибо, что пришли. И за эту вещь спасибо. Вы не против – я оставлю ее? Она может помочь в розыске.

– Для этого я ее и принес.

Подождав, пока я оформлю передачу джвари по всем правилам, Ираклий встал:

– Я пойду?

– Конечно. Знаете, Ираклий, я хотел бы поговорить со Светланой Чкония. Помогите мне в этом.

– Может, не стоит?

– Почему?

– Она сейчас не в себе. Не трогайте ее пока.

– Но если вы с ней все-таки поговорите? Скажите, что я занимаюсь обстоятельствами гибели ее брата, хочу найти убийц Виктора, восстановить справедливость. Поговорите?

– Хорошо. Попробую.

План

На совещании у Чхартишвили следователь еще до моего прихода начал рассказывать о том, что ему удалось выяснить по делу Чкония. Но все же я узнал многое. Допросить Гверцадзе пока успел только трех человек: работницу городской библиотеки Кайшаури, в доме которой произошло убийство, сестру убитого Светлану Чкония и его друга, официанта ресторана Мурмана Сулханишвили. Впечатление от разговоров со свидетелями у Реваза Зазаевича было разным. Если, по его мнению, Кайшаури рассказала все, что знала, то остальные многое скрывали. От Светланы Чкония, отказавшейся отвечать на большинство вопросов, Гверцадзе другого и не ждал, но с Сулханишвили, как он считал, дело обстояло сложнее. Что-то тот пытался скрыть, но что, Гверцадзе пока не установил. Из всего рассказанного меня больше всего заинтересовали два факта: что у Чкония Ревазом Зазаевичем найдена инвалюта, причем в значительном количестве, и что в его бумажнике лежал неиспользованный разовый пропуск, где стоит вчерашнее число, в Батумский морской порт. Чкония вчера ездил в Батуми, но зачем?

Когда Гверцадзе закончил излагать факты и свои соображения, я добавил только что услышанное от Ломидзе и положил на стол джвари.

Изучив его, следователь поцокал языком:

– Антиквариат… Надо же!

Вещица, как я и предполагал, вызвала его неподдельный интерес.

После совещания мы с Гверцадзе поднялись к нему в кабинет. Наметили задания, которые наша опергруппа должна выполнить в первую очередь. Затем, спустившись к себе, я выдрал листок из блокнота и набросал короткий список. Последовательность была такой: Чкония – Сулханишвили – условное место – экспертиза – Тенгиз. Расшифровывался список просто. Надо поговорить со Светланой Чкония и Мурманом Сулханишвили, и, желательно, в неофициальной обстановке. Попытаться найти условное место, где вчера должны были встретиться Чкония и Тенгиз. Срочно провести экспертизу джвари, чтобы установить его подлинность. Нащупать хоть какие-то следы Тенгиза.

Отложив листок, я набрал номер Джансуга Парулавы и попросил его зайти ко мне в кабинет.

Условное место

Внешне Джансуг Парулава, за исключением единственного недостатка зашитой заячьей губы, которую он скрывает усами, – идеал современного, молодого еще мужчины. Черные с проседью густые волосы, карие глаза, приятное лицо. Худощавый, выше среднего роста. Когда Парулава зашел ко мне, на нем был идеально сидящий светло-серый костюм, такого же цвета ботинки, кремовая рубашка, светло-коричневый галстук. Не работник – загляденье. Попросив Джансуга сесть, я коротко объяснил: вместе со мной он вошел в только что созданную опергруппу – будем заниматься делом Чкония. Показал ему джвари:

– Гверцадзе решил отправить эту вещь на экспертизу. Поэтому первым делом оформи постановление о назначении экспертизы и поезжай с джвари в Батуми. Причем сразу в ЭКО[20] ее не отдавай. Попробуй сначала просто показать ОБХСС. Там есть специалисты, они сразу скажут: подделка это или подлинник. Кроме того, изучи вот это. – Я протянул найденный в бумажнике Чкония пропуск в Батумский морской порт. – Постарайся выяснить, с чьей помощью Чкония этот пропуск выписал, почему не использовал, часто ли бывал в порту. Попутно узнай о Чкония все, что сможешь. Посоветуйся с батумцами. В общем, сообразишь.