обратно в пещеру.
Девочка обманула его. Воспользовалась минутной слабостью.
Она не на своем месте.
Все идет не по плану.
Незнакомка должна лежать в самом дальнем углу пещеры на подстилке из соломы и шкур. Страдать от простуды и усталости. Пить вино. Уплетать из миски рагу. А затем, когда горячая еда и тепло от костра сделают свое дело, рассказать всю правду о том, как забрала у ведьмы себе на службу кота-фамильяра.
Но девчонка сейчас стоит рядом с выходом.
Всего лишь шаг и она исчезнет в белом кошмаре, который бушует в ущелье. И надежда погаснет. Все годы ожидания пойдут прахом. Никакой молодости и тяжелого чувства эрекции между ног. Только старость. Бессилие.
— Мой отец был самым известным вождем на берегу Северного моря. Он одержал много побед. Разграбил сотни деревень, крепостей и храм нового бога. Смерть. Кровь. Насилие и вино. Вот и все, чего он хотел. Так должно продолжаться до самого конца света. Вот мечта достойная храброго мужа.
Старик берет с пола миску и накладывает рагу из котелка над костром. Аппетитный парок поднимается вверх к своду пещеры. Странник нюхает пищу и внимательно смотрит на девочку.
— Но время никого не щадит. Отец постарел. Сила ускользала из рук, как вода проходит между ладонями, когда омываешь лицо. Щит и меч стали тяжелыми, словно из камня. Тетива на луке вождя прогнила, дерево расщепилось. Но у Хескульда было предостаточно жен. Бабы так делают часто.
— Выходят замуж?
— Нет. Раздвигают ноги для тех, кто окажется достаточно смелым, чтобы взять свое силой. Старый пердун подумал, что ничего страшного не произойдет, если он скормит всех дочерей, бастардов и дряхлых жен дракону Тетуру в обмен на вечную молодость. Глупец верил, что он единственный кому пришло в голову задобрить дракона.
— Как же ты выжил?
— Змея жрет не всех. Только дураков. И тех, кому что-то нужно. Деньги, власть, молодость. Я был ребенком, а другие просто рабами или шлюхами при солдатах, как моя мать. Мы получили свободу. Тетур подарил ее нам совершенно бесплатно, когда оторвал голову идиоту Хескульду.
Старик берет ложку и кладет в рот рагу.
Он ест громко. Чавкает и рыгает. Облизывает тарелку и пускает ветры. Он улыбается девочке и кивает на место возле костра.
— Здесь тебе будет теплее.
Незнакомка какое-то время молчит.
Кот-оборотень у ног девочки не сводит глаз со старика. Кажется, именно он станет главной помехой. Но отвар Адамовой головы способен рассеять многие чары. Фамильяр обязательно сдохнет еще до рассвета.
— Почему ты остался?
Странник пожимает плечами.
Он ждал.
Все, кто приходит сюда. Все они рано или поздно задают этот вопрос. Глупцы. Наивные люди. Достаточно рассказать им лишь малую часть правды, чтобы затем врать с три короба. Нужно быть ненормальным, чтобы верить в искренность слов. В то, что они что-то значат, когда на кону стоит самая желанная награда из всех. Возможность изменить судьбу! Плюнуть Мойрам в лицо. Клото. Лахеса. Атропа. Старые шлюхи. Странник заткнет ваши глотки.
— Я словно ловец над пропастью. Несмышлёные детки приходят сюда. Иногда по ошибке, но чаще всего они ищут встречи с драконом. Я возвращаю их обратно в долину. Говорю, что Тетур давно умер. Здесь только скалы да ветер.
Девочка все еще там.
У входа в пещеру.
Она не верит старому деду.
Странник все время хихикает и смеется. И что-то ищет. Сам того не замечая, он шарит рукой рядом с костром. И это вечное движение. Странная радость в голосе и дрожащая тень на стене, которая все больше и больше приобретает очертания зверя, выдает его с головой.
— Ты должно быть голодная. Садись у костра. Мясное рагу вышло нежным и сладким.
Он стучит ладошкой по камню рядом с костром.
Но в пещере больше нет никого.
Вход зияет, как пустая глазница.
Странник вскакивает на ноги и бежит следом за девочкой.
Быстрый. Проворный. Ловец.
Всюду снег. Белая мгла. Ветер воет и стонет. Мертвецы кричат о смерти в ущелье. Они уже не заткнутся. Так и будут орать до утра. Призраки все никак не поймут, что были мертвы еще за долго до того, как отправиться в пасть дракону.
Старик возвращается ко входу в пещеру.
Он рычит.
Рвет бороду и волосы на голове.
Он чувствует боль. Но ярость требует выхода. Она должна воплотиться хоть в чем-то.
Странник хватает котелок с рагу и швыряет его в стену. Варево сползает по камням. Серое и вонючее. Только сейчас старик замечает свою страшную тень. Он оглашает пещеру проклятиями и валится на подстилку из соломы и шкур. Он плачет, словно ребенок, которого отец поднял высоко над землей в жертву дракону.
Всхлипы. Надрывные вопли. Крики и стоны.
Сопли. Всхрапы. И безумное бормотание человека, который давно одинок.
Слезы текут по лицу. Руки и ноги лупят подстилку и каменный пол. Кулак правой руки бьется о что-то твердое и острое. Брызжет кровь. Странник вскакивает на ноги и что есть мочи бьет ненавистный мешок, который разодрал ему кожу.
Кто-то говорит:
— Когтистые горы.
— Слышишь? Сестренка. СУКА! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?
Змеи ползут по стенам пещеры.
Гадюки шепчутся по углам. Пробуждаются после спячки. Трутся друг о друга. Ласкают холодную плоть. Ищут тепло. Они хотят жить.
Странник опускается на колени и раскрывает мешок.
Голова Деворы шепчет ему:
— Открой мне глаза.
— Открой мне глаза.
— Открой мне глаза.
— Открой мне глаза.
— Открой мне глаза.
3
Даутцен поднимается на вершину холма.
Мертвый город Махса лежит на другой стороне. Он тянется по дну ущелья на север и исчезает в белом тумане. Может быть, там находится край этого мира. Здесь обитает дракон. Эти твари всегда спят на дне бездны. Нечто будит их в мире людей. Зовет к себе. Золото. Драгоценные камни. Магия. Сила. Жадные до красивых вещей, змеи поднимаются из самых глубин тьмы, чтобы отобрать у людей все. Сокровища, земли и города. Мясо и головы. Только кости им не нужны.
Белые ребра, руки, пальцы и ноги торчат из обгоревшей земли. Словно фигуры из снега. Целая россыпь никому ненужных деталей. Впервые в жизни Даутцен задумывается о том, что похожа на механизм. Кукла на сухожилиях и мышцах.
Мысль неприятная. Она подумает об этом позже. Тасмин должна знать все ответы. Она старше Даутцен на целых два года.
Девушка осторожно спускается с вершины холма. Кот Исмат скачет за ней по пятам. Утром он откопал пару червей и принес их девочке на завтрак, но Даутцен лишь покрутила ему у виска.
Внизу теплее, чем на
