Он сказал, что хотел поговорить с ней о своих проблемах. Американцы очень разные, невозможно ткнуть пальцем в человека и заявить: «Это американец». Но его голубоволосые старухи совершенно ненавистны – такие требовательные, такие жадные.
– Может быть, они наверстывают за потерянную молодость. Им не повезло, как Моне и мне, поехать заграницу, пока были молоды.
– Своими вопросами они сводят меня с ума.
– О, успокойся, Ник. Если бы они были крутыми двадцатилетними девочками из колледжа, разве их вопросы сводили бы тебя с ума?
Эми удивилась собственной проницательности. В Нике Элбете кроется нечто необъяснимое, что заставляет ее мыслить с непривычной ясностью.
– Возможно, ты права, птенчик. Никто не должен осуждать истощенных людей за стремление получить что-либо. Включая и меня.
– Ты? Истощенный? – она была изумлена.
– Ну, возможно, не истощенный. Скорее голодный. Изголодавшийся по жизни среди роскоши, по столу, установленному конфетами.
– Ты имеешь ввиду богатую жену? – Эми снова поразилась, на сей раз собственной прямоте. На самом деле, она была богата и будет еще богаче к сорока годам.
– Или богатую покровительницу, – рассмеялся Ник, и рассказал, как одна из голубоволосых леди предложила усыновить его. – Мне принять предложение, птенчик?
– Ты серьезно? – в ее протесте выразился спонтанный упрек.
– Конечно, не серьезно. Как можно быть серьезным в таких вещах? – он погладил ее щеку и задумчиво посмотрел в глаза. – Ты ведь высоконравственный птенчик, правда? Ты не позволишь мне свернуть с прямой дорожки, не так ли? Возможно, ты даже спасешь мою жизнь!
Казалось, в своих мыслях он унесся очень далеко, хотя еще не ушел из комнаты.
– Надеюсь, ты понимаешь, у меня к тебе особая нежность. Может, это одна из немногих искренних симпатий в моей жизни. Обещай, что будешь думать обо мне, как о друге. Я твой друг, это правда. Если тебе будет плохо, ты должна прийти ко мне. Обещаешь?
– Обещаю.
Собравшись уходить тем же путем, что и пришел, через окно, Ник сказал:
– Что-то тревожит тебя, что-то серьезное. Я прав? Она кивнула.
– Эми, ты можешь доверять мне. Позволь помочь тебе.
Не зная, что ответить, она снова кивнула.
– Ты классная, намного лучше, чем кажешься. Перебросив ногу через подоконник, он пропел:
– Да здравствует бело-красно-синий флаг!
Только после его ухода Эми поняла, что он не сжал ее в горячих объятиях, как рисовалось в ее воображении, когда Ник появился в окне. Ей не часто снились сны, но этой ночью – да. Самые прекрасные фантазии стали почти реальными во сне, словно кадры из домашнего киноархива, запечатлевшие незабываемые события: их свадьба, медовый месяц, рождение первенца, обед с ее семьей, восхитительный дом, совместное мытье машины. Эми полирует хромированные детали. Ник целует ее.
– Эми! Эми Дин!
Лежа в объятиях Ника Элбета, она слышит свое имя словно издалека. Кто может звать ее? Разве они не знают, что она спит со своим мужем, и ей не нужно мешать?
– Эми! Ради Бога, открой дверь!
Яростный стук, наконец, проник в ее сон и пробудил сознание. Судя по косым солнечным лучам, падающим через окно, уже утро, и притом позднее. Она одна на своей узкой кровати в доме номер 4 в Челси Мьюз. И, самое главное, она должна встретиться с группой у Вестминстерской Колонны, чтобы отправиться в Хэмптонский дворец.
Джорджина и Мона поздоровались с ней с явным облегчением. Она, должно быть, заболела, предположила Джорджина. Или умерла, добавила Мона. Они ужасно беспокоились! Еще минута, и сломали бы дверь!
– Я… я прошу прощения! – только и смогла вымолвить Эми.
Между тем, у нее в запасе только сорок минут, чтобы принять душ, одеться и домчаться из Челси в Вестминстер. Она уже изучила свой маршрут в метро и не была одной из тех отвратительных туристок с предательской картой в руках. Эми знала, что станция «Слоан Сквер» в трех остановках от Вестмистера на линии «Виктория», и тайно торжествовала по поводу своих новоприобретенных знаний.
Несмотря на дурные предчувствия по поводу беременности, разговор с Ником Элбетом укрепил ее дух. Если она в положении, это скоро выяснится, но теперь у нее нет абсолютной уверенности в свадьбе с Лу Хамфризом. Чтобы вспомнить, как он выглядит, ей пришлось посмотреть на его фотографию в бумажнике.
Если бы он больше интересовался тем, что увлекает ее. Она хотела бы поделиться с Лу своими новыми знаниями. Эми написала длинное письмо, целиком посвященное сэру Вильяму Бейну, который вел семинар, и вложила в конверт список всех исторических мест, предполагаемых для посещения, и темы архитектурных обсуждений. Письмо заняло три машинописных страницы. Отослав его, она подумала – Лу только вскользь пробежит глазами ее длинные описания. Она могла бы сберечь свою энергию. Не стоит писать письма, надо ограничиться открытками. Он, пока что, написал всего лишь один раз из Кейпа. Открытка, написанная в баре, содержала простое признание: «Выпиваю в одиночестве, хочу, чтобы ты была рядом и показала мне дорогу домой!»
Несмотря на это, она должна признать, ей хотелось, чтобы он был с нею на экскурсии в Хэмптонский дворец. Он увидел бы, что история архитектуры вовсе не скучна. Как и многие знаменитые британские дома, дворец богат легендами о скандалах и интригах. Лу, наверное, скучал бы от перечисления дат и архитектурных стилей, но ему понравился бы способ, которым Генрих VIII приручил кардинала Волей. Король подарил ему дворец со всем богатством в обмен на благожелательное отношение церкви. Как если бы сегодня человек, работающий на могущественного босса, преподнес ему загородный дом в обмен на продление контракта.
Современная параллель выглядит слабовато, не выдерживает сравнения. Сегодняшний шикарный дом состоит из пятнадцати, возможно, двадцати комнат, если это один из коттеджей в Ньюпорте, построенных Вандербильдтами и им подобными. Во времена Генриха VIII Хэмптонский дворец насчитывал тысячи комнат и три сотни кроватей под шелковыми балдахинами! Один этот факт заставил бы Лу навострить уши. Его не заинтересовало бы простое упоминание, что лондонский Тауэр является свидетелем правления множества английских королей и королев. Эми надо перестать обманывать себя насчет Лу Хамфриза. Он добрый, умный человек. Он стал бы ей отличным мужем в широком смысле этого слова. Но, если бы он был в Англии и на борту этого милого теплоходика сидел бы напротив нее, она уверена, он бы все испортил. Он скучал бы и был нетерпелив. Искал, над чем или кем посмеяться. Увидев водосточную трубу в виде фантастической фигуры, что свойственно постройкам в готическом стиле, сказал бы, что она похожа на его отца. Если бы сэр Вильям предложил задавать вопросы, какой идиотский вопрос задал бы Лу, притворяясь серьезным! Эми содрогнулась от одной мысли об этом.
