Я ухмыльнулся.
– Все возможные? Это что-то новое.
Его это почему-то не развеселило.
– По-настоящему государственные решения требуют времени, господин премьер-министр.
Лично мне, честно говоря, было не совсем понятно, к чему он, собственно, клонит. «Откладывание дела на потом» – старейший трюк в мире. К тому же всем прекрасно известно – чем дольше откладываешь, тем труднее начать! Истина, не требующая возражений…
А затем последовала плохая новость. Взрыв бомбы, иначе не назовешь. Похоже, Хамфри удалось узнать от американского посла – неофициально, само собой разумеется, – что наша отмена «трайдентов» совсем не обрадует Соединенные Штаты. Если, конечно, мы не попросим поставить нам какую-нибудь другую из их ядерных боеголовок.
Сначала я был против. Категорически против! Потому что обязан думать прежде всего о Британии. Но они выдвинули по меньшей мере два существенных соображения. Первое – им нужны надежные партнерские отношения, так как нести бремя ядерной защиты в одиночку, честно говоря, трудновато. Что ж, по-своему, это вполне разумно, но поскольку у нас все-таки остаются «поларисы», то… Впрочем, второе куда как более серьезно – потеря миллиардов долларов в бизнесе и, как минимум, десятков тысяч рабочих мест в американской аэрокосмической промышленности.
Но главное, тем не менее, заключается в следующем: что конкретно мне удастся сделать с противостоянием наших союзников моему великому почину? Я твердо заявил Хамфри, что не имею намерений изменять свою политику. Американцам, увы, придется с этим примириться. У них просто нет иного выбора!
– Как вам угодно, господин премьер-министр, – спокойно ответил он. С вежливым полупоклоном. Но затем продолжил: – Вообще-то мне казалось, что если бы нам удалось не затрагивать проблему с «трайдентами» до вашего возвращения из Америки, это в любом случае помогло бы нам избежать определенных, мягко говоря, неудобств.
Я довольно резко возразил ему:
– Знаете, Хамфри, если такие проблемы возникнут, мне лучше всего обсудить их с американским президентом непосредственно во время нашей личной встречи.
В ответ секретарь Кабинета печально покачал головой.
– В этом-то все и дело, господин премьер-министр. По протоколу, который ни в коем случае нельзя нарушать, повестка вашей личной встречи с президентом Соединенных Штатов должна быть полностью согласована заранее. Ведь беседовать вы будете, надеюсь, не только о личных делах, не так ли?
– А почему бы и нет?
– Почему бы и нет? Хороший вопрос, господин премьер-министр. Дело в том, что… как бы это попроще сказать… Не исключено, что вам просто не о чем будет говорить. А если ваши планы насчет «трайдентов» станут известны американцам раньше времени, то, как мне представляется, произойдут некоторые изменения и в повестке.
– Интересно, какие?
– Вас будет принимать не президент, а вице-президент.
Его слова буквально ошеломили меня. Не президент, а вице-президент? Неужели такое возможно? Я не поверил своим ушам. Может, он шутит? Оказалось, нет. Совсем не шутит…
Но это же нелепо. Просто смехотворно! Более того, похоже на оскорбление. Великой нации! Даже премьер-министра какой-то ср… Ботсваны встречал сам президент США! (Правда, тогда Ботсвана не имела возможности отменить госзаказ на покупку «трайдентов». – Ред.)
Хамфри постарался объяснить ситуацию как можно тактичнее.
– Не сомневаюсь, они проведут это по, так сказать, «мягкому» варианту, господин премьер-министр. Придумают что-нибудь вроде внезапной зубной боли, как было с Никитой Хрущевым. Или катара верхних дыхательных путей, как было с ливанским премьером, или сильного ушиба во время утренней пробежки. Или случайно проспал, как было с…
Он ведь прекрасно понимал, что главная цель моего визита в Соединенные Штаты заключалась в том, чтобы весь мир увидел меня вместе с президентом США. На лужайке Белого дома и внутри него. Я поинтересовался, какой у меня есть выбор.
– В общем-то, никакого, господин премьер-министр – коротко ответил секретарь Кабинета. А затем добавил, что если я хочу, чтобы меня принимал сам президент, то для начала должен забыть об отмене «трайдентов». Хотя бы на время…
Удар ниже пояса. И решать это надо было как можно скорее и желательно напрямую. Лучше всего в ходе моего официального визита. Более удобная возможность представится не скоро. Так что… пусть будет как будет, а там посмотрим.
Впрочем, оставалась еще одна не менее важная проблема: поднимать ли мне вопрос с «трайдентами» в Кабинете или не поднимать. Сэр Хамфри посоветовал мне не торопить события и подождать до возвращения. На случай утечки информации. Возможно, он и прав. Кто-то ведь уже «слил» эту конфиденциальную информацию американскому послу! Вот только кто?
– Послушайте, Хамфри, разве новому ПМ не следует прежде всего показать всем, что он уже за штурвалом, что кое-чего уже добился и что у него твердая рука?
И вот тут секретарь Кабинета преподнес мне по-настоящему хорошую новость. Судя по всему, я все-таки добился того, чего не имел ни один из моих предшественников. За все два с половиной века! Вы не поверите, но ни много ни мало, а… личного повара! Причем, так сказать, за счет заведения. Который будет готовить для нас с Энни, когда нам захочется и когда нам надо. За исключением, конечно, выходных и праздников.
Вот это здорово! Почти как запись в книге рекордов Гиннеса. Значит, я правильно начал и так же буду продолжать. Я – настоящий лидер, и пусть госслужба даже не сомневается в этом! Теперь на Даунинг-10 новые веяния и твердая рука. Только так и никак иначе!
Да, в отношении «трайдентов» моя политика останется прежней. Равно как и мои намерения. Со временем, конечно, посмотрим, но пока… лично я не вижу ничего плохого в том, чтобы отложить решение вопроса до моего возвращения из Америки. Соответственно, я дал Хамфри твердое указание исключить вопрос о «трайдентах» из повестки завтрашнего заседания Кабинета.
– Да, господин премьер-министр. Само собой разумеется, господин премьер-министр, – с готовностью согласился секретарь Кабинета.
3
Обращение ПМ к народу
6 февраля
События сегодняшнего дня вспоминаются, честно говоря, с большим трудом. Мы прилетели из Америки вчера поздно вечером, но когда я рано утром пришел на работу, чтобы переговорить с секретарем Кабинета, оказалось, что мог бы и не торопиться – сэр Хамфри еще не пришел и, судя по всему, сегодня вряд ли появится. Бернард сказал, что особых новостей, равно как и запланированных встреч, пока еще нет. Поэтому мы ограничились обсуждением реакции прессы на мой американский визит и поздравили друг друга с его явным успехом.
Вспоминает сэр Бернард Вули:
«Да, действительно, воспоминания премьер-министра о его возвращении из Соединенных Штатов были несколько туманными. Возможно, из-за разницы в часовых поясах. Во всяком случае, выглядел он, так сказать, „на редкость усталым“.
Бледный, с красными глазами, ПМ пошатываясь спустился по лестнице вниз из своей квартиры и прежде всего заявил, что, как ни странно, толком не помнит, что собственно президент сказал ему там, в Белом доме. Вообще-то совсем не удивительно, поскольку президент тоже был „на редкость усталым“ и вряд ли говорил что-либо, достойное запоминания.
Затем Хэкер, часто и протяжно зевая, попросил срочно пригласить к нему сэра Хамфри Эплби, который, в отличие от ПМ, выглядел „на редкость свежим“. (Потому, наверное, что не принимал участия в вашингтонском визите премьер-министра. – Ред.) Видимо, понимая, что выглядит „не совсем свежим“, Хэкер прежде всего выразил сожаление, что государственным мужам (так политики обычно любят называть сами себя – Ред.) приходится тратить так много времени, разъезжая по всему миру и ведя важные государственные переговоры, что от усталости рано или поздно становятся чем-то вроде „зомби“. А это совсем не безопасно для решения глобальных вопросов, которые могут иметь самое серьезное значение для будущего человечества.
Сэр Хамфри терпеливо объяснил, что именно поэтому глобальные переговоры практически всегда готовятся и, главное, решаются заранее, причем смиренными государственными служащими. Такими, скажем, как секретарь Кабинета. Не доверять же такое „зомбированным“ ПМ! Это ведь было бы крайне неразумно, разве нет?
По счастью, Хэкер даже не заметил этого замечания сэра Хамфри, поскольку просто плавно кивал головой в ответ, похоже, даже не слушая, что ему говорят. Возможно, даже не совсем понимая, что сэр Хамфри уже перед ним.
Мы попробовали разбудить премьер-министра, и нам это вроде бы удалось. Он приоткрыл глаза, протерев их, привстал и сказал:
– А, это вы, Хамфри… Доброе утро…
