Читаем без скачивания Кот и хозяин. История любви. Продолжение - Питер Гитерс

Мы встретились с Джоулом и его женой Пэдди в буфете старой студии «Викторин». После вкусного обеда и еще более вкусного разговора о братьях, родителях, бывших подружках и женах Джоул устроил нам экскурсию. Я оказался в раю, поскольку «Викторин» напоминала Голливуд двадцатых — тридцатых годов, была насквозь пропитана атмосферой волшебства и романтики, что присуще всем старым киностудиям. В Лос-Анджелесе дух магии и романтизма исчезает по мере того, как Сэм Голдвин и Гарри Кон [23]вытесняются и заменяются другими агентами, идиотами или японскими корпорациями.

Мы посетили площадки, где снимали «Американскую ночь» Трюффо, «Поймать вора» Хичкока и самый великий французский фильм «Дети райка». Джоул даже показал нам наброски к фильму об истории студии, который монтировал оператор, одержимый своей профессией. Мужчина пошел по стопам отца и деда, они тоже здесь работали. К сожалению, фильм действительно оказался черновым, в кадре было много неизвестных актеров в париках того времени, но окружающая обстановка поражала роскошью. Примерно через полчаса после начала просмотра Нортон вытянулся на стуле и задремал.

На вечер был запланирован ужин в рыбном ресторане вместе с Джоулом, Пэдди и их маленькой, дружелюбной, но слишком энергичной собакой. Нортон и весьма активный пес поладили, хотя большую часть времени Нортон все равно просидел у меня на коленях.

На следующий день мы гуляли по старой Ницце, где я бы с удовольствием обосновался.

Новый район — вершина безобразия, хотя самым уродливым городом на побережье я считаю Канны. Старая Ницца с мощеными улочками, древними церквями, замечательными маленькими магазинчиками и ресторанами прекрасна. Поскольку старый район находится очень близко к границе с Италией, в пятнадцати — двадцати минутах езды, Ницца — такой же итальянский город, как и французский, а это сочетание производит определенное впечатление.

Живя во Франции, Нортон несколько раз ездил в Ниццу. При необходимости кот остановил бы свой выбор именно на этом городе на Ривьере, вторым стал бы Сен-Жан-Кап-Ферра. Как-то раз, приехав в Сен-Жан-Кап-Ферра, местечко, которое по карману лишь Доналду Трампу, мы навестили Нину Сальтер, редактора французского издания книги «Необыкновенный кот и его обычный хозяин: история любви». Кстати, во Франции книга вышла в продаже под заголовком «Кот, который ужинал в ресторане „Максим“».

Не подумайте, что французские издатели платят намного больше американских, просто Нина тогда гостила у школьной подруги, родители которой владели симпатичным особняком в Кап-Ферра у самого моря.

Нортону сразу понравилось место, и он, проигнорировав богато накрытый стол, приготовленный специально для нас с Дженис, пошел бродить по округе и обнюхивать новую обстановку. После обеда кот присоединился к нашей компании. Мы отправились к утесу полюбоваться линией берега. Отчаянная Нина нырнула в море и долго плавала. Дело было в начале марта, температура воды едва доходила до пяти градусов по Цельсию, поэтому мой маленький кот предпочел греться в лучах весеннего солнца на сухих камнях, а не стучать зубами от холода, как бесстрашные пловцы. Бесполезно спорить с теми, кто утверждает, что коты умнее людей!

Пару дней Нортон провел в Раматюеле, фешенебельном городке около Сен-Тропе. Мой друг, писатель Эдвард Бэр, много лет назад жил в Париже, но в 1966 году купил за сорок долларов дом в Раматюеле. Простой маленький особняк, в прошлом гостиница, с шестью или семью спальнями, профессионально оборудованной кухней, включая малую холодильную камеру, бесчисленным количеством кладовых и кабинетов, балконом с видом на Сен-Тропе и Средиземное море, с бассейном и спускающимися вниз садами, которым мог позавидовать сам Версаль. Вот такая история.

Нортону, завсегдатаю модных курортов, Раматюель понравился, но Сен-Тропе все-таки больше. Кот любил сидеть в бухте и потягивать льежуа [24]— нечто среднее между холодным кофе и кофейным мороженым с фруктами, первый не шоколадный напиток, по которому мой друг сходил с ума.

Другими словами, Нортон был намного более опытным путешественником по югу Франции, чем американские гости, приехавшие на рождественскую неделю.

Мы решили сделать первую остановку в Ницце и погулять по старому городу. Все шло замечательно, пока Норм, забыв, что не знает французского, не вступил в беседу с продавцом одного из магазинов. Мой друг покупал подарки, когда к нему обратились по-французски. Отказавшись признать, что не понимает, Норм кивнул и ответил: «Да, немного». Женщина смутилась, поскольку спрашивала, завернуть ли подарок.

Попробуйте немного завернуть покупку!

Полная сил и энергии, наша компания отправилась на обед в Италию. Кстати, собираясь в поездку, мы решили действовать спонтанно и делать все, что душе угодно. Итак, сначала надо было поесть. Мы сели в машину и через полчаса приехали в город Вентимилью, итальянско-французский эквивалент Тихуаны, где мы с Дженис и Нортоном уже бывали несколько раз. Признаюсь, в период жизни во Франции мы превыше всего ценили спонтанность, когда могли, например, поехать пообедать в Италию. Вентимилья — милый город, не Рим, не Верона, не Венеция, но Италия! Разве плохо?

Мы очень хорошо пообедали в ресторане у моря, Нортон получил целую тарелку креветок с чесночным соусом. Кот чувствовал себя комфортно, немного побродил по залам, познакомился с посетителями, лениво забрел на кухню, проверить, что еще можно съесть, кроме пасты. Подкрепившись, наша группа занялась тем, что делают все туристы в Италии: мы два часа простояли в очереди в попытке поменять франки на лиры, а затем пошли на рынок купить немного местных продуктов. На рынке Нортон чуть не стал причиной начала Третьей мировой войны.

Пока мы шли за продуктами, мой маленький друг сидел в сумке, высунув голову. Итальянцы, как и французы, очень тепло относятся к кошкам и собакам и не видят ничего странного в том, что кот может прийти в ресторан.

Как только мы оказались на территории рынка, один из торговцев предложил Нортону свежую сардину. Нортон посмотрел на него как на сумасшедшего, обнюхал рыбу, отвернулся и уставился на итальянское мороженое — джелато.

— Что с ним? — спросил торговец. — Моя рыба его не достойна?

— Ну что вы, конечно, нет — поспешил разубедить его я. — Он просто не любит рыбу.

— Это кот? — поинтересовался торговец рыбой.

— Да, кот, — подтвердил я.

— Тогда он должен есть рыбу.

— Знаю, что должен. — В этом месте я философски пожал плечами в надежде, что это сработает с итальянцами (при общении с французами помогало). — Но, боюсь, ему больше нравится мясо.

Необходимо сделать маленькое отступление и отметить, что я разговаривал, как Норм. Не зная ни слова по-итальянски, я смешивал английские слова с французскими и сдабривал смесь итальянским акцентом.

— Это рыбный рынок, — сообщил парень.

К этому времени нас уже окружили другие торговцы, узнать, в чем дело. Никто не хотел видеть здесь кота, который не любит рыбу.

— Да, — проворчал другой торговец. — Зачем тащить на рыбный рынок кота, который не любит рыбу?

Улыбаясь торговцам, я сквозь зубы промычал: «Нортон, сладкий котик, пожалуйста, съешь сардину». Нортон был непреклонен. Мой сладкий котик не любит рыбу. Когда торговец снова протянул ему сардину, кот сжал челюсти. Слава Богу, в эту минуту появилась Дженис. Она взяла меня за руку, кота за лапу и вывела на свет в безопасное место, предотвратив скандал и драку.

— Что происходит? — потребовала объяснений Дженис.

— Кот слишком разборчив в еде, — ответил я, показывая на серого друга. — Он не виноват.

— Конечно, он не виноват! — ответила Дженис и закатила глаза так, что не осталось сомнений, чья была вина.

Сытые и беззаботные, все еще спонтанные, мы сели в машину и решили прокатиться по Италии.

— А как насчет французской Ривьеры? — поинтересовалась Эстер.

— Италия великолепна, — ответил я. — Мы поедем вперед и будем ехать до тех пор, пока не найдем милое место, где остановимся на ночь.

— А бронь? — спросила она.

Мы снова объяснили, что действуем спонтанно. Эстер нехотя согласилась подчиниться большинству.

Большинство ехало в неизвестном направлении целых пять часов. Сверившись с картой, мы приняли решение отправиться в Сан-Ремо. Предположительно хороший курорт, предположительно час езды в глубь страны. Обратите внимание на ключевое слово «предположительно».

Первая половина пути прошла спокойно. Подъезжая к Сан-Ремо, водители сбавляли скорость. Последние километра полтора мы преодолевали в течение часа, намного дольше, чем планировали. Вскоре выяснилось: мы находимся на подъезде к городу, но попали в самую ужасную в истории человечества пробку. Первые полчаса пассажиры красного «ситроена» сохраняли спокойствие. Прошло тридцать минут, и Дженис заснула. Через полчаса Эстер не выдержала и начала ныть, через тридцать минут к ней присоединилась Дженис. Мы проехали вперед на сорок метров. Норм постепенно сходил с ума и начал говорить с сильным «итальянским» акцентом, вообразив себя жителем Сан-Ремо. «Извините, — сказал он, постукивая по окну. — Я здесь жить и быть четырнадцать лет в эта машина. Радиво не работать. Что случиться?» Своим хихиканьем я еще больше подзадорил друга. «Итальянская» речь зазвучала снова. «Извинить я. Така приезти сын из больница. Пройти восемнадцать лет, и мне надо искать колледж». Когда Норм закончил монолог, мы поняли, что жители Сан-Ремо никогда не выходят из машин, не умеют ходить пешком, а сорок два процента населения города названы в честь «фиата». Сорок пять метров мы преодолевали около часа.