Читаем без скачивания Промышленникъ - Алексей Кулаков

— Замерли!

На сей раз из темноты показались сразу две правые руки, причем далеко не пустые — в них тускло поблескивала оружейная сталь. Вслед за револьверами проявились и мужские фигуры, весьма и весьма внушительных габаритов. Постояли, коротко переглянулись, после чего один экспедитор остался в вагоне, а другой с удивительной легкостью и без малейшего шума спрыгнул на снег, неровными буграми укрывающий шпалы. Осмотрелся по сторонам и как-то буднично скомандовал:

— На колени, руки за голову.

Хэк!

Хэк!!!

Столь странную команду ни первый, ни второй железнодорожный вор выполнить не успели — недовольный промедлением Игнат познакомил их со своими сапогами. Связав им руки за спиной и посчитав предварительную подготовку к серьезному разговору вполне достаточной, первый экспедитор принялся обыскивать образумившихся клиентов на предмет полезных трофеев. Второй почти зеркально повторил его действия, затем разочарованно осмотрел скудную добычу и похлопал по щекам одного из сомлевших от «ласкового» приема гостей. Сильно похлопал, отчего голова замоталась как тряпочная. Увидев, что его труды дали результат, деловито поинтересовался:

— Кто указал на вагон?

Снизу эхом прозвучали точно такие же слова напарника.

Хэк!

Бамс-бамс!

Демид для убеждения использовал собственные кулаки, а вот Игнат решил поработать ведром. И делал это так сноровисто, что, пока его напарник успевал отвесить оплеуху одному, он успевал «благословить» увесистой емкостью сразу двоих. Еще одного он пока не трогал, и тот спокойно отлеживался. Без сознания и без целой челюсти — но, судя по коротким взглядам стоявших на коленях неудачников, они с радостью поменялись бы с ним местами.

— Кто указал на вагон?

Хэк! Бамс!

— Ваши благородия, да ошиблися мы! Вот вам крест святой, не хотели мы к вам, ну ей-богу — по ошибке!!!

— Верю. Кто указал на вагон?

Хэк-бамс, хэк-бамс!

Не готовые к столь «радушному» приему и передовым методам дознания, воришки раскололись до самой ж… Гм, то есть глубины души, взахлеб просвещая неблагодарных и грубых слушателей в тонкости своего ремесла. Высокодоходного, вполне себе легкого и до недавнего времени даже почти безопасного. Всех забот — вскрыть указанный вагон, забраться в него, а потом на перегоне выбросить часть груза в заранее обговоренном месте. Что там дальше — не их умишка дело, лишь бы обещанную денежку не забывали исправно платить. Выпытав все, что их интересовало (в частности, кто именно подсказывал номера вагонов), два экспедитора уперлись друг в друга взглядами, тихо совещаясь и решая, как быть дальше. По всему выходило — все, что могли, они сделали. Раз так, дальше пускай начальство думает.

— А с этими что?

— Путейцам на руки сдадим, пускай у них голова болит. Ну и телеграмму в Сестрорецк, все как по инструкции полагается.

Игнат засомневался:

— Успеем ли?

Вместо ответа старший щелкнул крышкой служебных часов, одновременно прикидывая, сколько они уже стоят. Выходило, что много. От вагона отходить нельзя, разделяться нельзя, а оставлять гостей незваных просто так тоже было нежелательно.

— Да, задачка…

Демид поглядел еще раз на воришек, задумчиво крутанул в руке револьвер и довольно улыбнулся. А зачем вообще куда-то бегать?

Дах, дах-дах, дах!

Слегка дернувшийся от внезапной стрельбы, Игнат моментально понял замысел напарника и одобрительно кивнул, прицеливаясь в начинающее светлеть небо. На такой сигнал точно кто-нибудь прибежит — не по должности, так хотя бы из любопытства.

Дах, дах!

Совещались экспедиторы очень тихо, выглядели при этом очень даже зловеще, поэтому неудивительно, что после первого же выстрела кое-кто из воришек не сдержал свои эмоции. Выразил он их вполне беззвучно, и только мощный запах… гм, страха сильно озадачил работников оружейной компании — так озадачил, что первые мгновения они даже грешили на поганое ведро. Тем более что инструмент дознания сильно пострадал, обзавелся целой кучей вмятин и даже слегка сплющился — Игнат был очень настойчив в своем любопытстве. Поняв, кто истинный виновник сортирного аромата, мужчины дружно сплюнули и не менее дружно переместились на пару шагов вбок. Ну и вполне закономерно, что пришло желание пошалить — так, саму малость. Подойдя поближе к сжавшимся от ужаса и ощущения неминуемой смерти ворам, младший экспедитор злобно оскалился и навел на них револьвер:

— Ну что, доходяги, пришел ваш смертный час!

Концентрация «эмоций» в воздухе резко подскочила.

— Ты что, разве ж можно так?

Лежащие на грязном снегу мужчины судорожно вздохнули и с надеждой уставились на своего спасителя.

— Вот когда дальше начнем двигаться, по-быстрому их пристрелишь — и в вагон. А так еще прибежит кто, нас увидит. Оно нам надо?

Знали бы два приятеля, чем могут обернуться их шуточки…

Где-то в конце состава маневровый паровоз аккуратно и почти что нежно «приткнул» к имеющимся тринадцати вагонам парочку дополнительных.

Бдам-м!

И в результате этой железнодорожной нежности от сцепки к сцепке пошел передаваться резкий толчок. По сути своей — обычнейшая ерунда, сдвинувшая товарный вагон едва ли на десяток сантиметров назад, имела самые неожиданные последствия: отделавшийся сломанной челюстью «гость» подскочил как ошпаренный, толкнул экспедитора на своих коллег по воровскому бизнесу и с похвальной резвостью кинулся наутек.

Дах!

И сам Демид, стрелявший исключительно в ногу, и беглец, решивший нырнуть под вагон, такого результата не хотели. А если бы знали — первый ни за что не стал бы стрелять, а второй… Второй и понять-то ничего не успел. Пустотелая пуля калибра девять миллиметров вместо его бедра вошла в затылок, слегка вильнула, сплющиваясь и раскрываясь корявой «розочкой», и тут же вышла, по дороге выбив левый глаз и половину лба в придачу. В наступившей тишине, которую так и тянуло назвать мертвой (оставшиеся в живых воры дружно прикинулись ветошью), стало слышно, как пронзительно и тревожно заливается чей-то свисток и где-то невдалеке суматошно перекликаются люди. По составу вновь прошла судорога, на сей раз сдвинувшая вагон гораздо дальше — на добрую сажень.

— Игнат, ты как там?

— Прыткий какой, с-сученыш! А?

— Давай наверх.

Растерявший все веселье напарник легким перышком взлетел на свое рабочее место, а вот Демид — наоборот, спрыгнул вниз. Порылся по карманам, выкидывая лишнее прямо на свой спальник — деньги, копии документов на груз, нож-мультитул, зажигалку и все такое прочее, оставляя при себе только удостоверение, пятирублевую ассигнацию и оружие.

— Как прибудешь в Вержболово, сразу отбей телеграмму в Сестрорецк. Понял?

— Все сделаю, братка, будь уверен.

— И я постараюсь отправить. Ежели мне только дадут такую возможность.

На долгий и такой короткий миг мужчины соединили свои взгляды, потом Игнат тихо-тихо добавил:

— Ты же знаешь, командир своих не бросает…

Навалившись на здоровенное полотнище вагонной двери, Демид без особых усилий ее закрыл, кое-как приладил на место грубо сорванную пломбу и только после этого ответил:

— Знаю.

Огляделся, задержав взгляд на «ветоши», талантливо изображавшей ну очень глубокий обморок, дошел до остывающего бегуна и, поглядев на дело рук своих, тоскливо сплюнул.

— Твою же мать!

А голоса путейцев раздавались все ближе и ближе…

— Всего наилучшего, кузина.

Имитация поцелуя руки, что-то вроде полупоклона — и все, положенные формальности соблюдены. Прощание с ее супругом было еще короче — мужчины коротко пожали друг другу руки и тут же «разошлись, как в море корабли». Проводив двоюродную сестрицу, титулованный аристократ старательно задавил радостное настроение (не дай бог, что-то отразится в глазах!) и повернулся к Татьяне Львовне.

— Саша, я надеюсь увидеть тебя этим летом.

Любимая родственница князя Агренева вроде бы и спрашивала у своего племянника, но глядела при этом так, что сразу становилось ясно — это не вопрос, это утверждение. Категоричное.

— Разумеется, тетя.

Госпожа Лыкова ласково улыбнулась (типа — ну кто бы сомневался!) и наконец-то царственно проследовала в свое купе. Идя за ней, Александр тихо вздохнул. Нет, он любил и Ценил общество своей старшей родственницы (единственной, кого он по-настоящему принял в этом качестве), но иногда Татьяны Львовны становилось слишком много. Так много, что порой даже казалось, что она окружает его со всех сторон. А ведь так хорошо все начиналось! И если бы не длинный язык Григория, то не менее хорошо и продолжилось бы. А так — его практически с порога обвинили в черствости, бессердечии, эгоизме и даже чуть ли не предательстве светлой памяти покойных матери и отца. Изрядно ошеломленный всей свалившейся на его голову экспрессией и эмоциями, князь только и смог, что поинтересоваться: да когда же он успел все это утворить? Лучше бы и не спрашивал. Целых ДВА ЧАСА тетушка подробно и с многочисленными примерами доказывала своему племяннику, как же он не прав. Самого важного в письмах не упоминал (в тебя стреляли, а ты молчал?!), когда приезжал в гости, то о службе ничего толком не рассказывал, размеры своего «заводика» преуменьшил до крайности, и, наконец, самое тяжелое прегрешение: то, что он по сию пору не женат! Хотя по своему возрасту, положению в обществе и благосостоянию уже давненько должен был задуматься о выборе подходящей партии. Да что там задуматься — взять да и выбрать, ведь наверняка есть из кого! Ну или поручить это крайне ответственное дело тетке.