что ты говоришь правду?! – вскричала Мизуки. – Ты появляешься, утверждаешь, что хочешь нам помочь, а потом исчезаешь, и где доказательства, что ты на нашей стороне?
– Мизуки, – неожиданно подала голос Агнета. – Я ему верю. Не знаю, почему, но мне кажется, что ему можно доверять.
– И мне тоже, – добавила Элин.
– Да что с вами такое? – возмутилась Мизуки. – Почему вы на него смотрите так, как будто он наш спаситель?
– Потому что мы раньше были знакомы, – пояснил Фера. – И потому, что они – квантовиты.
Глава 8
Получив управление главным компьютером института, Алистер вызвал всех ученых, которые не были задействованы в поиске лекарства, в зал для собраний, после чего запер их там. Конечно, все были недовольны, но ему ничего другого не оставалось. Новак вернулся в четыреста шестой кабинет, там же осталась Инна. Алистер заблокировал выход и там. Потом он отправился на поиски еды. Просыпаясь утром, мужчина не рассчитывал на вынужденное пленение, а потому еду с собой не брал. Обычно они с Инной в обеденный перерыв ходили в кафе неподалеку от здания, хоть меню там в последнее время исчислялось поджаренными плитками синтетической еды и салатами из еще оставшихся овощей. У Алистера осталась возможность покинуть институт, так что он мог бы выйти и взять что-нибудь с собой, но ему не хотелось надолго отлучаться. Должна же и здесь быть какая-то еда.
Некоторые ученые брали обед с собой из дома, но те, кто это сделал, не желали ни с кем делиться. Запертые в зале стали такими раздраженными, что вскоре Алистер перестал даже пытаться с ними заговорить. В конце концов, он вспомнил о небольшом холодильнике, стоявшем в углу склада на первом этаже, про который уже все забыли. Спустившись туда, он обнаружил несколько ломтей зачерствелого хлеба и немного плиток синтетики. Сложив их в переносной контейнер, он решил вернуться в ту лабораторию, где пытались найти лекарство.
Алистеру казалось, что он отсутствовал не так уж долго – максимум час. Но за этот час все кардинально изменилось. Если до полудня все пытались держаться и хоть как-то работать, то сейчас, казалось, они позабыли о своих обязанностях. Собравшиеся в комнате люди кричали – либо от боли, либо на невидимок, существующих только в суперпозиции. Алистер растерянно замер на пороге, не зная, что предпринять. Ему показалось, что он очутился в сумасшедшем доме.
Ученые побросали свои пробирки и жидкости, и теперь выясняли отношения между собой, без конца щипая себя за кожу. Алистер помнил о том, что ему всего лишь передали управление компьютером, а не назначили директором, но в виду того, что Новак в данную минуту с воплями катался по полу, он решил вмешаться. Перекрикивая отборную ругань, он попытался напомнить ученым о необходимости поиска лекарства. Но те не обратили на него внимания. Один из них схватил какую-то колбу и принялся трясти ей в воздухе, что-то доказывая невидимому собеседнику. Алистер похолодел. Разве они не понимают, что умрут, если не сделают лекарство? Почему тратят время на эти разборки? Мужчина хотел еще раз попробовать призвать их к порядку, но в этот момент Новак вскочил с пола и вцепился в его руки, безумно тараща глаза:
– Выпусти меня! – крикнул он.
– Не могу, – процедил Алистер.
– Это приказ! Я твой начальник! – возмутился Новак.
– Всего пару часов назад Вы приказали мне никого не выпускать, включая Вас, до нахождения лекарства. И Вы просили не слушать Вас, что бы Вы ни говорили.
– ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! – заорал Новак. – Я УМИРАЮ!
– Что ж, тогда в Ваших интересах постараться убедить этих болванов, что нужно работать, а не орать на тех, кого не существует, – Алистер стряхнул его с себя.
Директор взвыл и снова повалился на пол. Такого отчаянного вопля Алистер еще никогда не слышал. Казалось, Новак горит. Но что же делать? Такими темпами они не скоро найдут лекарство, если вообще найдут. Алистер тяжело вздохнул. Он должен держаться. Директор ему приказал. По его приказу он заблокировал все двери и окна, чтобы никто не мог выйти. Мужчина был полон решимости выполнить свою задачу.
Клод бился головой об стену. Алистер попробовал его оттащить, но получил кулаком в живот, охнул и отпустил парня. Тот снова вернулся к своему занятию. Алистер решил прекратить напрасные попытки и, держась за больное место, опустился на стул. А потом его взгляд упал на Инну.
Ему и до этого было худо, а когда он увидел девушку, так стало еще хуже. За тот час, что его не было, Инна побледнела и осунулась. Она сидела на полу, вцепившись ногтями в доски с такой силой, что на пальцах выступила кровь, и стонала так, как будто ее резали живьем. Все внутри Алистера содрогнулось, в голове осталась лишь одна мысль «Только не это!», после чего он опустился на пол рядом с девушкой.
– Инна, ты в порядке? – мягко спросил он, прекрасно понимая, что вопрос звучит глупо, и что она, конечно же, не в порядке.
Среди всеобщих криков расслышать тихий голос было практически невозможно. Алистер осторожно оторвал руки Инны от пола и с ужасом посмотрел на окровавленные ногти.
– Зачем же ты так сделала? – с тревогой спросил он.
– Доктор Кроссман, – тихо простонала она. – Я умираю.
– Ни за что, – как можно более твердо сказал Алистер. – Я этого не допущу.
– Это поле меня… убивает…
– Тише…, – он обнял ее и погладил по голове. – Лекарство уже ищут, осталось потерпеть совсем немного…
– Разве ищут? – горько усмехнулась девушка. – Доктор Кроссман, оглядитесь вокруг. Они его не ищут. И не найдут. Ни в одной из наиболее вероятных версий событий они его не нашли.
Алистер понимал, что она права. Вирус продолжал преобразовывать тела, а защитное поле причиняло слишком сильную боль всем этим людям. В таком состоянии они не могут здраво рассуждать. Как же он жалел сейчас, что когда-то выбрал своей специальностью физику, а не медицину или биологию! Возможно, тогда бы он смог что-нибудь сделать. Но он был так же беспомощен, как и все остальные.
– Доктор Кроссман, Вы должны отключить защитное поле, – простонала Инна.
– Если я это сделаю, здесь появятся квантовиты и убьют тебя.
– А так меня убьет поле. Пожалуйста, доктор Кроссман… Я же знаю, что Вы не хотите меня потерять… Выключите поле или хотя бы разрешите мне уйти из города.
Алистер только крепче прижал ее к себе. Инна была такой хрупкой, такой слабой, такой беззащитной… А еще у него, кроме нее, никого не осталось. И если
