— Подойди.
Сказанное настолько отличалось от ожидаемого, что Парис, заставил себя сделать шаг в сторону парня Лео, как бы угрожающе тот ни выглядел.
— Я рад, что ты умеешь подчиняться приказам. Возможно, это тебе зачтут, когда будут решать твою судьбу. Но если поведёшь себя так же, как твой друг, всё, что случится с тобой дальше, сильно затянется. Уверен, ты представляешь, насколько это будет неприятно.
Парис слышал мужчину, но сфокусироваться мог только на острых кончиках, похоже, клыков.
«Вампир. Вампир. Чёрт, он вампир!»
— Совершенно верно. Я вампир, — признался тот, наклоняясь. Он был настолько близко, что в его чёрных глазах стало заметно яркое мерцание, будто по зрачкам изнутри прошлись лучом света. — А вот ты что такое?
В памяти сразу всплыл разговор с Элиасом: «Мы их потомки, а значит, полубоги».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Через несколько минут нужно было быть в Зале собраний, и Диомед вернулся за Айседорой. Зайдя в покои, он увидел, что свечи зажжены, а постель заправлена. Окинув взглядом помещение, он заметил закрытую дверь в гардеробную и направился туда.
Этим утром старший вампир собирался в другой комнате — почувствовал, что перед судом его подопечной, возможно, захочется остаться одной. Он уже подходил, когда дверь распахнулась, и Диомед ошеломлённо замер.
При виде Исы он, как всегда, почувствовал прилив гордости. Она была в полном облачении, как и Диомед. Его подопечная выглядела потрясающе.
Айседора вышла в покои к терпеливо ожидавшему её старейшине и вложила свою ладонь в протянутую навстречу руку.
— Мой господин, вы, как всегда, невероятно привлекательны.
— Как и ты, моя красавица.
Диомед мягко потянул Ису на себя, и та подошла. Он прикоснулся пальцами к её щеке и, прикрыв веки, мысленно обратился:
«Ты уверена, что готова?»
Она накрыла его ладонь своей, и когда вампир открыл глаза, кивнула.
— Да.
— Ты отважная, mikri mou polemistria.
С сияющим от похвалы взглядом Айседора расправила плечи.
— Ты моя сила и мой стержень, ты огонь в моей крови. Ты придаёшь мне уверенности в действиях. Рядом с тобой легко быть отважной.
Диомед взял её за руку и немного склонил голову.
— Ты всегда была отважной, даже без меня. И ты всегда мстишь тем, кого любишь.
Что-то в её прекрасном лице на долю секунды изменилось, что-то, чего Диомед не смог уловить, но Иса быстро собралась.
— Танос будет присутствовать?
Вампир покачал головой.
— Нет. Итон сказал, что он не покинет свою комнату. Как и не позволит никому войти. — Айседора охнула и прикрыла ладонью рот. — С ним всё будет в порядке, — постарался обнадёжить её Диомед.
— Правда? — переспросила она, с искренностью глядя в глаза. — Я ничего не понимаю. Как Элиасу удалось… — Иса спохватилась и опустила голову.
Диомед поднял её подбородок и посмотрел в лицо.
— Это нормально чувствовать…
— Нет, не нормально, — прервала она и отвернулась. — Ты когда-нибудь тосковал? Испытывал вину? Ты когда-нибудь сворачивался клубком на этой кровати, потому что до невозможности желал человека? — Айседора украдкой посмотрела на него.
Диомед чувствовал её стыд, её горькую обиду.
— Ничего не хочу к нему испытывать. Даже ненависть. Хочу быть безразличной. Как и он, когда стоял рядом и наблюдал за моими страданиями.
Иса отвернулась. Диомед встал у неё за спиной и погладил по волосам.
— Когда тебя вернули ко мне, безразличным он не был. Он дерзил, вёл себя по-собственнически и с гордостью заявил, что спал с тобой. Вряд ли такие эмоции были бы у того, кто ничего не чувствует. Но вопрос в другом: чего желаешь ты, моя Иса?
Она повернулась, их взгляды встретились, и Диомед, взяв её руки в свои, кивнул. Слова были не нужны — он уже знал, чего она хочет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Лео сидел на кровати и ждал, когда Василиос выйдет из огромной гардеробной. Он пытался принять тот факт, что, скорее всего, приговорил друзей к верной смерти. Но в мыслях повторялось одно — это невозможно.
«Ну не мог же я быть настолько глупым!»
Вспоминая о друге, Лео упрекал себя. Он злился на Элиаса за ложь, за умалчивание важных фактов о его собственной жизни. Но его смерти он не хотел. Как и смерти кого-либо другого. Вот почему и рассказал Аласдэру, где искать женщину.
Что в Лео такого, что смерть и разрушение преследуют его в последнее время буквально по пятам? Верил ли он на самом деле, что Василиос выполнит свою часть сделки? Что обеспечит Элиасу и Парису безопасность?
О господи! Парис. Он, наверное, в шоке.
Лео пошёл на уговор и продал себя в надежде спасти друзей, но вместо этого оказался инициатором, и послал обоих… на смерть.
— Нельзя появляться в суде в таком виде.
Услышав голос Аласдэра, Лео вскочил на ноги. Младший вампир появился прямо перед ним, и выглядел он… сногсшибательно. Как венценосный член королевской семьи, только без короны.
— Вообще-то именно им я и являюсь. Кстати, ты им тоже станешь. А теперь пойдём. Чтобы стоять со мной рядом, тебе нужно выглядеть прилично.
Аласдэр протянул руку, но Лео отшатнулся.
— Где Элиас? Где Парис? Знаю, ты ходил за ними.
— Они пока в камере возле Зала. Ждут, когда все соберутся. И поторопись, если не хочешь, чтобы они просидели там дольше пяти минут — именно столько времени у нас есть, чтобы привести тебя в приемлемый вид. Иначе Василиос будет огорчён.
Лео позволил вампиру взять себя за запястье.
— Он планирует их убить, да?
На бесстрастном лице Аласдэра не дрогнул ни один мускул.
— Действия Василиоса непредсказуемы. К слову, как и его настроение. Однако тут кое-что… — вампир замолчал, а потом ухмыльнулся уголками губ, — прояснилось. Так сказать.
Прищурившись, Лео смотрел на Аласдэра, стараясь уловить его настрой, но понять что-либо по непроницаемому выражению лица оказалось невозможно, мыслей в голове у вампира тоже не было.
— Не понимаю.
— Знаю. Зато я наконец понимаю. Пойдём, Леонид. Нам кое-куда нужно.
ГЛАВА 18
— Сегодня мой день рождения, — сказал Парис, когда глухая железная дверь их новой тюрьмы закрылась. — Что ж, не так я его представлял.
Элиас, который стоял прислонившись к стене, выглядел паршиво — таким Парис его ещё никогда не видел. Он то и дело нервно теребил и без того взъерошенные волосы, на щеках красовалась как минимум трёхдневная щетина. Одна пола белой рубашки, обычно идеально выглаженной и застёгнутой до самого горла, всегда с обязательным галстуком, теперь болталась поверх костюмных брюк, а её ворот был расстёгнут на три пуговицы. Ткань смялась. Элиас как будто провёл неделю в Вегасе и едва выжил.
Жаль, что истинная причина была совсем в другом. Его запястья сковывали толстые наручники, такие же, как и у Париса.
— Элиас, — позвал парень, подходя к другу. — Ты должен мне помочь выбраться отсюда. Скажи им то, что они хотят знать. Они… они же хотят тебя убить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Элиас поднял голову и встретились с Парисом взглядом.
— А теперь и тебя, — прозвучало в ответ.
Парис отшатнулся, его руки задрожали.
— Меня? Что… Почему?
— Ты не виноват, — сказал Элиас. — Ты не знал.
Парис нахмурился так сильно, что от напряжения заболела голова.
— У меня не было времени рассказать тебе всё, — пробормотал Элиас, окидывая взглядом тесную камеру.
Противно ударив по нервам — будто кто-то провёл ногтями по стеклу — заскрежетала цепь, что соединяла их закованные в наручники запястья с металлическим крюком в каменном полу.
— Чёрт, так расскажи наконец, пока они тебя не выволокли отсюда и не убили.
