— Ой, ну…меня убить невозможно. Если отдалюсь слишком далеко от владельца медальона, то он активируется, пока не притянет меня обратно и…это не приятное чувство, — ответил Боб и прижал голову вниз, чтобы его больше никто не смог схватить. В этот момент одно из существ приземлилось на вагонетку, прямо перед нами. Быстрым движение монстр выбил из рук Рикона факел, а тот успел отшвырнуть монстра вниз.
Схватив Боба за красную мантию, я поднял его в воздух и проговорил: — Прости, Боб, нам нужен свет! — с этими словами я выкинул лесного духа за борт вагонетки.
Интерлюдия 3: Вне времени и пространства
Базилика Нотр-Дам, Женева, Швейцария. 21:09
Констанция Ландау, стояла перед статуей Девы Марии, в одной из жемчужин, архитектурных достопримечательностей Женевы. По сравнению с собором Святого Петра, Базилика щеголяет куда более богатым внутренним убранством, хотя и была построена намного позже, чем собор Святого Петра. Витражи и скульптуры, украшающие интерьер церкви, вводили Констанцию в некий восхитительный транс из которого, ей так не хотелось выходить.
— Мисс Ландау, — послышался мужской голос позади Констанции. Она не стала оборачиваться, ведь мужчина сам подошел и встал рядом с ней. Подняв глаза на статую он тихо проговорил: — Величайшее сокровище этой церкви.
— Тихое место, мистер Артон. Самое то, чтобы покончить с этим, — проговорила Констанция. Хоть церковь и была открыта для туристов, по выходным она закрывалась после шести вечера. Но двери любой церкви, всегда были и будут открыты для рода Ландау.
— Вы готовы? Если да, то прошу за мной, — попросил Себастьян Артон, глава преступного синдиката Женевы и член временного совета общества Рут, главный работорговец юга-востока.
— Как никогда, — ответила девушка и собрав волосы, проследовала за мистером Артоном.
Завернув на право от статуи Девы Марии, мистер Артон потянул на себя канделябр и в следующее мгновение перед ними медленно открылась потайная дверь ведущая вниз. Спустившись по лестнице, Констанция увидела в свете жаровни, шесть силуэтов в длинных плащах и капюшоне. По правилам общества Рут, в случае уничтожения Консилиума, управление переходит временному совету, состоящему из семи влиятельных людей мира. Это были семь глав ведущих приступных группировок. Слово каждого из этих людей по ценности приравнивалось к тонне золота.
— Констанция Ландау, встань сюда, — прозвучал хриплый голос старого Апполония, главы греческого синдиката и самого крупного поставщика оружия государствам ближнего востока. Констанция медленно прошла вперед и встала между шестью представителями временного совета, а седьмым был Себастьян Артон, который и замкнул круг.
— Следуя чувству мести ты убила всех членов Консилиума и пошатнула влияние общества Рут во всем мире. Еще долгие годы, нам придется наверстывать утраченные финансы и налаживать дела, — на одном дыхание, с легким акцентом, проговорил Танака Кутзима, глава преступного синдиката Японии.
— Сегодня, сейчас, мы огласим твой приговор, — сказала донна Рамона Ламанка, глава мексиканского картеля Ламанка. Буквально позавчера, у нее состоялась встреча с Жаком Дюраном и она обещала ему, что сразу после суда над Констанцией, проголосует за его правление.
— Сначала мы хотели приговорить тебя к смерти, но вспомнили заслуги твоего отца и отца его отца. Общество Рут обязано семье Ландау всем, что сейчас имеет. Но, ты, девочка, вместо того чтобы занять свое место в Консилиуме, уничтожила всех ее членов, — со спокойным и металлическим голосом проговорил Павел Анатольевич, вор в законе по кличке «Консьерж». Сразу после развала Советского Союза, Павел Анатольевич смог прибрать к рукам Прибалтику и большую часть современной России, тем самым став одним из самых крупных бизнесменов в торговли информацией.
— Я оглашу твой приговор, — сказала леди Миранда Лейксир. Развернувшись она достала из жаровни длинныйметаллический инструмент для клеймирования: — Будет лучше если это сделает дама, — леди Миранда обратилась к донне Рамоне и та подойдя ближе к Констанции ухватила ее за плечи и посадила на колени. После этого разорвала платье у правого плеча девушки и оголило его.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Именем отцов основателей общества Рут, мы, семь представителей преступных группировок и члены временного совета, приговариваем вас, Констанция Ландау, последнею из рода Ландау, вас и ваше будущее поколение Ландау, к анафеме. Все ваше имущество будет передано обществу Рут. Все двери и услуги общества Рут отныне для вас закрыты и недоступны. Счета заморожены, банковские переводы отменены. Отныне вы отступница! — с этими словами леди Миранда прижала клеймо в правое плечо Констанции. Последняя не издала ни звука.
Повелья, Венецианская лагуна, Италия. 02:47
— Ты уверен, что это именно Эмиссар Владыки Мистики? — спросил Ленгтон Кроуфорд у своего близкого друга Джеймса Лотфи.
— С юбилеем, — задумчиво ответил Лотфи, осматриваясь по сторонам.
— В смысле? — Ленгтон скривил брови, не отводя взгляда от профессора. Последний ухмыльнулся: — Ну, ты уже в двадцатый раз спрашиваешь один и тот же вопрос. Вот и говорю с юбилеем тебя, — эти слова рассмешили Газель. Девушка отставала от них на пять шагов, интенсивно строча в своем твитере.
— Джеймс, это не смешно! Ты вваливаешься ко мне на работу, заставляешь меня воспользоваться проклятым мечом, чтобы отправить Эмиссара Смерти в другой мир. После заставляешь меня сесть в самолет и прилететь в Италию, при этом даже и не предупреждаешь куда мы пойдем! — Ленгтон был на пределе. Его высокий рост, черный плащ в совокупности с зеленными глазами никак не выдавали в нем отчаявшегося труса, готового убежать прочь, сверкая пятками.
— И в чем же проблема? — спросил Лотфи.
— В этом! — Лэнгтон обеими руками указал на здание, которое находилось прямо перед ними.
Они находились на острове Повелье, менее чем в 10 километрах от Венеции. Тут была совсем иная атмосфера, жуткая и тоскливая. На остров случайные люди не попадают, да и общественный транспорт обходил остров стороной. Вся причина была в том, что в 14 веке этот скромный остров, стал кладбищем для жертв бубонной чумы. В начале остров использовался как место для карантина, но впоследствии, когда почти 90 % населения Венеции вымерло от чумы, на остров начали просто свозить трупы. Лэнгтон отлично знал эту историю, но пугало его не это и даже не отсутствие какой-нибудь положительной энергетики. Была более ужасная история, заставляющая коленки экзорциста дрожать — психиатрическая больница.
По слухам, в двадцатом веке, на острове была открыта психиатрическая больница и сюда упекали почти всех жертв репрессий во время диктатуры Муссолини. Одним из приговоренных был магистр черной магии, который ниспослал на Муссолини проклятие, чтобы после смерти его душа была привязана к острову и не могла покинуть ее. В это Лэнгтон не верил, но то, что дух мертвого магистра магии может все еще разгуливать на острове, не давало ему покоя. Теперь стоя перед полуразрушенным корпусом здания, мистер Кроуфорд не мог отделаться от тягостного впечатления.
— В чем дело? Раньше ты в такие места приезжал для отдыха, — заметил профессор и вновь ухмыльнулся.
— А почему тут никого? — спросила, оторвавшаяся от телефона Газель.
— Официально остров закрыт, и доступ к нему запрещен. Береговая полиция арестует каждого, кого заметит на острове. Но, мой добрый друг из окружной береговой охраны позволил нам посетить остров на несколько часов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— И ты, конечно, выбрал для этого самый поздний час, когда луна в этой фазе? Третий час ночи Джеймс, ты же знаешь, что это время Темного Принца…, - последние слова колдун произнес полушепотом. Профессор перестав воспринимать слова своего друга в серьез, шагнул к дверям давно заброшенной психиатрической больницы. Кроуфорд посмотрел на Газель и заметив ее безразличный взгляд, осмелел и пошел за профессором.
