Старик задумчиво посмотрел на колеблющееся пламя свечи, а потом опять поднял глаза на Комду.
— Странное есть. Смерть стала слишком часто навещать этот город. Умирают в основном молодые и сильные люди. Я не слышал, чтобы они чем-нибудь болели. В основном это мужчины.
— Как они умирают?
— Сгорают изнутри. Сверху тело остается целым, а внутри — обуглившаяся пустота.
— А что говорят об этом власти?
— Ничего. Они предпочитают молчать. Трудно понять и объяснить, каким образом можно так убить человека.
— Где находят мертвых?
— Да где угодно. Определенных мест нет. Некоторых — в темных переулках, других — в собственных постелях, а третьих — в барах за столиками. И никто ни разу не видел убийцу и даже ничего не слышал о нем. Как будто люди умирали молча, не издав ни единого звука. В городе нет еще паники, но многие предпочитают не ходить в одиночку.
Комда сидела и задумчиво молчала. Только иногда сжимала и разжимала сложенные вместе пальцы. Казалось, она забыла, что в комнате есть кто-то еще. Ганрольд смотрел на нее изумрудными глазами и не решался задать вопрос. Наконец он словно выдохнул из себя:
— Где Горд и Лео? Ты ничего не знаешь о них?
Женщина на мгновение замерла, а потом ответила:
— О Горде ничего не слышала. А Лео… Его больше нет, Ганрольд. Он погиб, спасая меня.
Старик закрыл глаза и как-то сразу поник:
— Я чувствовал, что короля больше нет. Был почти уверен в этом. Но мне казалось, может быть…
— Он нашел меня, точнее, судьба свела нас снова. Мы долго были вместе. Он стал членом экипажа моего корабля. Лео смог понять и простить меня за то, что я оставила его в детстве.
— Знаю, так и должно было быть. Он всегда любил тебя. Даже тогда, когда думал, что ненавидит.
Старый леонид с грустью посмотрел на женщину.
— Так же, как и он, я знал, что встречу тебя. Видишь, прошло много лет, но я оказался прав. Ты сидишь передо мной, и кажется, что время вернулось назад, в те времена, когда я был молод и безнадежно влюблен в тебя.
Последние слова он произнес совсем тихо, но стены полупустой комнаты отразили и усилили их. Комда смотрела в его слепнувшие, но сохранившие изумрудный цвет глаза.
— Ганрольд, ты всегда был мне очень дорог. Быть может, ты прав, и наша встреча не случайна. Я прилетела сюда, чтобы найти того, кто сеет зло, и встретила тебя. Того, от которого я видела лишь добро. Спустя много лет ты опять помог мне.
Она встала.
— Мне пора идти. Товарищи станут искать меня.
Она подошла к двери и, бросив на Ганрольда прощальный взгляд, скрылась за ней. Старик стоял в темной и пустой комнате и чувствовал, как по его щекам второй раз за вечер текут слезы.
Глава 23
Весь следующий день путешественники провели, толкаясь среди мелких лавчонок и сувенирных магазинчиков. На торговой площади было много туристов из самых разных частей галактики. Они роем кружились по центральной площади, то разбиваясь на отдельные небольшие группы, то снова сливаясь в гудящую толпу.
День выдался жаркий. Пыльный ветер гонял по торговой площади песчаные смерчи и поднимал вверх мелкий мусор и обрывки бумаги. Вагкхи, привычные к такой температуре, не замечали ни того, ни другого. Комда же чувствовала, что устала. Она изредка бросала взгляды на свое кольцо. Оно оставалось белым и прозрачным. Наконец, женщина не выдержала:
— Вернемся в «Странник». Жара и ветер меня утомили. Давайте возобновим поиски вечером. Попробуем, как советовал Мстив, пройтись по ночным клубам.
Мужчины переглянулись. Озгуш сказал:
— До вечера еще много времени. Пусть каждый займется чем хочет в эти несколько часов.
Договорившись, кто куда отправится, все разошлись. Комда вернулась в гостиницу и заявила хозяину, что хочет принять ванну. Через полчаса в ее комнате уже стояла металлическая бадья, больше чем наполовину заполненная теплой водой. Женщина разделась, бросив запылившуюся одежду прямо на пол. Помедлив несколько мгновений, Комда решила вернуть себе прежний облик. Она трансформировалась и, подойдя к зеркалу, сделала завершающий шаг. Вытащила из глаз зеленые линзы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Предвкушая удовольствие, она достала из сумки мыло, полотенце, шампунь и маленькую бутылочку с ароматическими маслами. Придвинув стул вплотную, она разложила на нем вещи, а масло вылила в ванну. В комнате сразу запахло цветами. Женщина потрогала рукой воду и, удовлетворенно кивнув, забралась внутрь. Она почти полностью погрузилась в воду и закрыла глаза. Из расслабленного состояния ее вывел тихий голос, который прошептал на ухо:
— Все в порядке?
Вздрогнув, она открыла глаза и увидела Озби. Мужчина стоял на коленях рядом с ванной, и его лицо было как раз напротив ее глаз.
— Что ты здесь делаешь?
— Зашел узнать, как ты себя чувствуешь. Дверь, кстати, была открыта.
Заметив, что она обеспокоенно взглянула назад, он добавил:
— Теперь закрыта.
Комда увидела, что он склоняется к ее лицу. Их губы встретились, и одновременно с этим женщина почувствовала, как его рука, погрузившись в воду, скользнула по ее плечу и, опустившись ниже, остановилась на груди. Мужчина, сломив сопротивление губ, проник в ее рот своим языком.
Она вдыхала горячий и чуть пыльный запах, исходивший от его волос и одежды, и чувствовала, что ее тело начинает жить отдельной жизнью. Исчезало ощущение жесткого контроля, к которому она так привыкла в последнее время. Озби целовал ее все крепче, а его рука продолжала свое путешествие под водой, гладя по груди, животу, пытаясь скользнуть меж плотно сжатых ног.
— Перестань, я больше не могу! Ты меня утопишь!
— Ты не этого боишься. Ты не хочешь становиться собой, боишься хоть на минуту ослабить контроль над эмоциями. Почему? Объясни.
— Озби…
— Ты не отталкиваешь меня, но и не даешь приблизиться. Что тебе мешает?
Она села в ванне и, набрав в ладони воду, плеснула в лицо, словно пытаясь смыть его поцелуи.
— Наверное, ты прав, и я боюсь опять начать этот путь от находки до потери.
— Лучше, конечно, убежать. Ты и мне подаришь браслет на прощанье?
Она быстро посмотрела ему в глаза и тут же отвела взгляд в сторону.
— Наивно было полагать, что ты вчера ничего не понял. Остальные тоже догадались?
— Збогги нет, а за командира не могу поручиться. Ты вовремя заставила старика леонида уйти. Еще немного — и он просто назвал бы твое имя. Но почему ты не хочешь, чтобы мы хоть что-то узнали?
— Боюсь, что это разрушит связь, возникшую между мной и экипажем. Сейчас я не могу рисковать.
— Ты стыдишься того, что совершила когда-то?
— Нет. Но вам будет сложно понять меня.
Комда взяла со стула мыло и начала намыливать руки. Озби понял, что она не хочет больше отвечать на его вопросы.
— Хорошо. Не будем говорить о прошлом. Позволь, я помогу тебе.
Комда помедлила, а потом, решившись, протянула ему мыло. Она знала, что этим подвергает себя пытке. Руки мужчины заскользили по ее телу, заставляя испытывать мучительное наслаждение. Озби, нежно гладя ее тело, чувствовал, как она вздрагивает от этих прикосновений. Ее глаза были полуприкрыты, в тщетной попытке скрыть желание, которое плескалось в их синеве. Мужчина тоже чувствовал, что в его теле бушует более сильный огонь, чем на улицах раскаленного Рокклифа. Он отложил мыло в сторону и стал снимать с себя одежду.
— В ванне найдется место для меня? Кажется, сегодня действительно очень жарко.
Она чуть подвинулась, и он погрузился в уже остывающую воду. Но это не охладило Озби. Ему стало еще жарче, потому что теперь Комда взяла мыло и провела им по его груди. Они продолжали пытать друг друга до тех пор, пока не поняли, что больше не могут сдерживаться. Озби вылил на себя кувшин с чистой и прохладной водой, стоящий рядом с ванной, но это уже не могло остудить его. Мужчина выбрался на пол и, оставляя мокрые следы, пошел за полотенцем. Потом, словно ребенка, достал из ванны Комду и, завернув ее в уже слегка влажную ткань, понес на кровать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
