Лорд Антуан был не только прожжённым интриганом – во дворце другие просто не выживают, – но и очень неплохим магом. Боевым, как и все потомки графа Шелдона, чья кровь так внезапно проснулась в Огюсте, на которого старый Стендридж давно махнул рукой, рассчитывая на то, что, может, хоть правнуки окажутся лучше.
Но внук сумел его не просто удивить, Антуан даже не пытался скрыть своё потрясение. Огюст, никогда не бравший в руки ничего тяжелее вилки и бокала с вином, вдруг оказался талантливым воином. Это пока плохо укладывалось в голове, но Антуан не мог не видеть, с каким искренним уважением и теплотой относятся к парню и ректор, и, что вообще за гранью понимания, сам император демонов. А ведь все знают: они признают лишь истинное, настоящее мастерство.
Огюст не просто похудел за этот год, он нарастил мышцы, и теперь, будучи по-прежнему крупным, был похож не на мешок с жиром, а на медведя. Вроде бы славный, добродушный зверь, любитель мёда и малины, но попробуйте его разозлить – и вряд ли вам что-то поможет. Он мгновенно превратится в стремительно двигающегося хищника, способного победить в схватке практически любого. Почему-то этот «новый» Огюст ассоциировался у Антуана именно с таким зверем. Даже сейчас, внимательно слушая собеседника, он не переставал крутить в руках маленькие круглые камешки, видимо, разрабатывая пальцы. Теперь Антуану был понятен тот восторг и тщательно скрываемая гордость, которые он услышал в голосе сына, когда тот рассказывал об Огюсте.
Вот и сейчас старый лорд внимательно всматривался в тех, кто собрался на достаточно просторной поляне возле болота. Хотя он и услышал краем уха что-то о некой Хозяйке местного водоёма, но вопросов пока оставалось гораздо больше. И что-то подсказывало Антуану, что удивляться по-настоящему он ещё даже не начинал!
Откинувшись на спинку одной из принесённых демонами скамеек, он оглядывал более чем оригинальную компанию, собравшуюся на экстренный совет. Из всей толпы демонов помимо императора, который, как ни странно, явно чувствовал себя в академии как дома, осталось трое. Насколько понял Антуан, это были командиры отрядов, приведённых императором.
Рядом с ними расположились трое: один демон, уже достаточно немолодой, но крепкий, откликался на имя Кармайкл. У него были экономные и точные движения профессионального воина, да и многочисленные шрамы лишь подтверждали такую догадку. Компанию ему составлял огромный даже для демона молодой воин с удивительно красивым, каким-то одухотворённым лицом. Утром лорд не успел рассмотреть его как следует – не до того было. Антуан так понял, что этот демон, оказавшийся призраком, что тоже повергло старого придворного лиса в состояние, близкое к шоку, был при жизни наследником правящего тогда дома Освэша. Он погиб, защищая замок, да так тут и остался, получив, благодаря источнику силы, призрачное существование. Рядом с ним сидел высокий мощный воин, тоже молодой, но чистокровный человек. Его природу Антуан никак не мог понять, сколько ни всматривался в энергетическую структуру. Линии жизни и смерти так замысловато переплелись в молодом человеке, что разобраться в них было практически невозможно.
На другой скамейке расположился молодой мужчина в светло-зелёном балахоне целителя, и лорд Антуан прикладывал определённые усилия, чтобы не сравнивать его внешность с королём. Хотя для любого более или менее внимательного наблюдателя вопросов не оставалось: Джулиан был удивительно похож на своего отца, его величество Ганелона. «Интересно, – как-то отстранённо подумал лорд Стендридж, – а королева в курсе?» И почему-то понял, что да. Рядом с Джулианом пристроилась юная леди, которую все называли Габи, и которая выглядела очень испуганной.
Леонард Шелдон обнаружился на следующей скамейке: красавец граф еле заметно улыбался сам себе и выглядел абсолютно безмятежным, чего нельзя был сказать о хмуром гноме, сидевшем рядом с Шелдоном. Хайлас выглядел очень плохо: кожа приобрела болезненно-серый оттенок, под глазами залегли тени, глаза потухли и выдавали запредельную усталость. Он выглядел совершенно измученным, и у Антуана сжалось сердце: он был искренне расположен к талантливому и умному гному.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Студенты тем временем собрались вместе, и Антуан с изумлением понял, что центром этой компании был Огюст. Именно вокруг него столпились молодые люди, среди которых он смог узнать лишь юного Шелдона, да и то исключительно благодаря семейной красоте и ярко-синим глазам. Сколько ни всматривался Антуан в юношей, он не мог уловить ни единого намёка на наличие в них той самой таинственной древней крови.
Все присутствующие негромко переговаривались, но вдруг наступила тишина, и все посмотрели куда-то в сторону замка. Лорд Антуан перевёл взгляд на тропинку, которая вела от замка к болоту, и замер. Ректор Теодор, одетый, как и большинство мужчин, в облегчённый вариант военной формы, шёл, держа за руку очень юную девушку, почти девочку. На ней было пышное розовое платье с большим нарядным бантом, золотые локоны лежали на плечах и были сколоты на макушке сверкающей заколкой, голубые глаза сияли и с доброжелательным любопытством оглядывали людей, нелюдей и призраков, собравшихся на поляне.
С ещё большим удивлением Антуан увидел, как его внук порывисто вскочил с места и благоговейно опустился на одно колено, как рыцарь, приветствующий свою королеву. В глазах Огюста сияли такая нежность и восхищение, что Антуан смущённо отвёл взгляд.
Между тем девочка улыбнулась Теодору, подбежала к Огюсту и протянула ему руку, к которой тот прикоснулся бережным поцелуем, а потом как-то легко обняла его, словно любимого старшего брата. И почему-то всем, кто видел эту сцену, без объяснений стало ясно, что это именно такие чувства: чистые, прозрачные, не осквернённые ни малейшей тенью похоти. Прошептав что-то на ухо внимательно слушающему юноше, девочка ещё раз обняла его и поспешила к тому самому здоровенному демону, который стоял рядом с императором Освэша. И без того привлекательное лицо призрака озарилось внутренним светом, и он легко подхватил подбежавшую девочку на руки, а она радостно засмеялась, обхватив его за мощную шею тонкой ручкой.
И вдруг Антуан понял, кто перед ним, и даже пошатнулся от невозможности того, что он видел. Видимо, эмоции его были настолько сильны, что девочка отвлеклась от что-то говорившего ей демона, и внимательно взглянула на Антуана. Ему показалось, что спокойный взгляд голубых глаз проник ему прямо в душу, в самые отдалённые и тайные её уголки.
«Ты всё делаешь правильно, – вдруг раздался у него в голове нежный голос, – ты совершил немало ошибок, но никогда не был подлецом. И теперь у тебя есть шанс… последний шанс… совершить что-то такое, о чём твои потомки будут вспоминать с благодарностью…» Антуан помолчал и склонил седую голову перед той, что стала душой замка.
Собравшиеся на совет заметили этот короткий молчаливый диалог, но промолчали, лишь Теодор мягко, понимающе улыбнулся. Видимо, каждый из тех, кто сейчас был в замке, так или иначе говорил с девочкой. И Антуан вдруг невероятно чётко осознал, что вся предыдущая жизнь готовила его к тому, что произойдёт здесь очень скоро. Откуда пришло такое понимание, он объяснить не мог, но в правильности своих ощущений даже не сомневался. Тряхнув седой головой, лорд Стендридж отбросил бесполезные сейчас размышления и сосредоточился на том, что происходило на небольшой полянке возле болота.
Он хотел спросить Леонарда, чем может быть полезен, но не успел: на поляне появились три демона, тащившие явно тяжёлую емкость с водой. Не успел Антуан изумиться и спросить, для чего на совете нужен такой странный предмет, как над бортиком – больше всего сосуд для воды напоминал здоровенное корыто – поднялась уже знакомая голова с аккуратными круглыми ушками и маленькими хитрыми глазками.
– Спасибо, – поблагодарил помощников Тео, и те с явным облегчением удалились в сторону замка, откуда уже доносились команды и звон оружия. Демоны явно не теряли времени и приступили к тренировкам.
