— Но как мы его убедим?
— Положись на меня. Строить из себя воротилу финансового рынка любому приятно.
На улице стемнело. По небесному полю полз реактивный самолёт, оставляя за собой светлый хвост возмущённого воздуха.
— Вкратце это всё, — изложил суть дела мышонок. — Ты согласен?
— Само по себе предложение интересно, его содержание — неоспоримо, но в тексте нет убедительности. Бабусенька стара и, к чему лукавить, безобразна.
— В твоём положении привередничать неуместно. Вознаграждение будет достойным.
— Но вы предлагаете мне к наслаждению престарелой женщины разыгрывать из себя шута горохового! А это не моё амплуа…
— Не хочешь — как хочешь.
— Вы ставите меня в фальшивое положение!
— Пойдёмте, девочки!
— Я согласен!
— Решено и подписано?
— Решено и подписано!
ГЛАВА 6
Любовь или морковь?
Фрекен Карлсен сидела в открытом ресторанчике, созерцая серо-голубые воды канала. Она была в отвратительном настроении: женихи-миллионеры почему-то никак не находились. Официанты, зная тяжелый нрав VIP-клиентки, обходили её стороной.
Погрузившись в грустные раздумья, Пиппа не заметила серебристый кабриолет, подкативший к ресторану. Из кабриолета вышел юный франт в белоснежном костюме. Аристократически бледное лицо его не выражало ничего, кроме смертной тоски. Вчерашний бродяга и пьяница изменился до неузнаваемости. Скучающим взглядом Джонни окинул посетителей, и голубые глаза блеснули. Заметив Пиппу, юноша сел за столик напротив и подозвал официанта.
— Будет исполнено, сэр!
Через минуту гарсон уже протягивал Пиппе букет белых роз.
— Мадам, это для вас во-он от того джентльмена.
— Что?.. — Пиппа слегка смешалась, но тут же взяла себя в руки. — Передайте, что цветов от фанатов я не принимаю. Знаю я эту породу: так и норовят заглянуть тебе в кошелёк и пересчитать в нём кредитки, — она смерила незнакомца испепеляющим взглядом. — Смазливый, а за душой наверняка ни гроша!
Выслушав официанта, который с нескрываемым наслаждением передал Джонни всё слово в слово, экс-бродяга ничуть не смутился. Широким жестом он швырнул отвергнутые розы в урну и вновь зашептался с гарсоном.
— Простите, но это снова для вас! — через несколько минут огромный букет на сей раз тёмно-бордовых роз красовался на столике Пиппы. Теперь их было не меньше сотни.
— Вот настырный! — хмыкнула фрекен Карлсен и внимательней присмотрелась к джентльмену. Красавчик вспыхнул.
— Ладно, валяй присаживайся, — смилостивилась Пиппа. — Это даже любопытно…
Джонни поклонился и поцеловал даме ручку. Последовал короткий деревянный смех:
— А ты, я вижу, наглец!
— Достаточно заглянуть вам в глаза, чтобы понять, какая вы особенная! — с дыханием робким, как предрассветный туман, заговорил юноша.
Пиппа не умилилась, а по всегдашней своей привычке стала кощунствовать.
— Подумать только, какой оригинал. И где же работают такие хитрецы?
— Прошу прощения, что сразу не представился — вот моя визитная карточка.
Фрекен Карлсен взяла визитку с таким видом, словно к ней в руки попала грязная тряпка сомнительного происхождения.
«Корпорация „Золотой клык“. Граф Джон Кристиан Депп. Президент», — на секунду Пиппа забыла, как дышать. — Какое оригинальное название… Кажется, вы занимаетесь золотодобычей? — душа Пиппы затрепетала. Ей нестерпимо захотелось узнать, обладателем скольких миллионов являлся граф.
— Если позволите, я бы не хотел о работе…
— Разумеется! Знаете, я так привыкла, что моей персоне уделяют повышенное внимание всякие аферисты. Я ведь женщина известная и к тому же не замужем… — Пиппа глядела на Джонни, словно видела перед собой полную тарелку клубники, которую ей предстояло съесть.
— И я не женат. Супруга покинула меня…
— Как это возможно?!
Джонни задумался или взял короткую паузу, сделав вид, что задумался.
— Жена ушла к другому, и жизнь моя опустела, — наконец изрёк он. — Просто однажды завела мотор нашего «роллс-ройса» и покинула территорию моей личной жизни. А я был верен ей, как восемьсот пуделей! Теперь смакую терпкую горечь одиночества…
Пиппа поражённо молчала. У неё сложилось впечатление, что открывать рот в присутствии столь утончённого юноши было бы вульгарно и совсем не к месту. Казалось, он смотрит на неё с высоты своего величия и не прекращает умный разговор лишь потому, что снисходит.
— Простите, я не должен был затрагивать эту тему, — Джонни вдруг забеспокоился, что перегнул палку. — Всё кончено, и я в поисках новой любви, — он заглянул Пиппе в глаза и улыбнулся. Улыбка эта была по-голливудски безупречна.
— И вы так просто отпустили её к другому? Разве вы не жаждали мести?
— Я сумел стряхнуть с себя ненависть, пока она не пустила корни в моём сердце. Жить спокойно — вот лучшая месть, — целомудренно сказал Джонни. По его плечам скользили неровные полосы света, падавшего сквозь листву, делая отмытого бродягу ещё неотразимей.
— Воистину говорят: у одного сердце, как у Александра Македонского, а у другого — как у пса Барбоса.
— Позвольте с вами не согласиться. По моему глубокому убеждению, собаки обладают весьма богатым духовным миром. Собачье сердце намного больше человеческого.
— Вы это серьёзно?
— Вполне. Взгляните на этого милого пса, — Джонни кивнул на розовую клумбу. Вокруг неё от цветка к цветку расхаживал упитанный сенбернар с робкой мордой и вдохновенно совал нос в бутоны.
— Посмотрите, какое одухотворение, какая кротость! Собаки по природе своей незлобивы и доверчивы. У них не бывает плохого характера, нет пороков и недостатков, все животные совершенны.
— Так уж и все?
— Все, кроме человека.
— А по-моему, собаки глупы. Чего стоит одна их привычка обнюхивать зады друг у друга! — Пиппа элегантно выпустила из ноздрей двойной плюмаж сизого дыма.
— Если бы собаки умели рассуждать, то наверняка нашли бы много смешного в поступках своих хозяев. Глупости среди людей гораздо больше, а в природе нет ничего нелепого, как бы ни казалось человеку с его предрассудками. Знаете, в чём разница между собакой и человеком?
— В чём же?
— Если вы подберёте дворовую собаку и накормите её, она никогда не укусит…
— Верно, — задумчиво протянула Пиппа. — Но кошки всё-таки лучше: они приносят пользу и мышей, — неуклюже пошутила она.
— Кошки привыкают не к людям, а к их холодильникам. Позволите, я закажу ужин?
— Да-да, у Мигеля восхитительно кормят!
Джонни открыл меню и пробежался по нему глазами: «Костный мозг поросёнка, рубец с копчёной грудинкой, хвосты телячьи фри, тушёная поджелудочная железа, чёрный пудинг из печени, тонкий кишечник свиньи, суп из потрохов…»
— Что-нибудь уже выбрали? — спросила Пиппа. — Рекомендую рулет из свиной селезёнки, — она посмотрела на Джонни, и глаза её стали больше, чем у лемура.
Его бледное аристократичное лицо сделалось зелёным — юноша был явно не в себе.
— В-воды-ы!
Залпом выпив стакан содовой, Джонни наконец отдышался:
— Простите, Пиппа, я — строгий вегетарианец, ем исключительно растительную пищу.
— Вы это серьёзно?
— Видите ли, с некоторых пор я полюбил животных. Да и положение обязывает не кушать мяса.
— Какое положение?
— Я владелец приютов для бездомных животных. Восемьдесят процентов заведений подобного рода в Дании принадлежат мне.
У Пиппы отвисла челюсть.
— Вы удивительный человек!
— Ещё Джек Лондон говаривал: «Кость, брошенная собаке, не есть милосердие. Милосердие — это кость, поделённая с собакой, когда ты голоден сам».
— А я тоже люблю животных! — сказала Пиппа. — Недавно у меня в цирке появились собаки-гении. Сейчас мы репетируем новый номер. Премьера через неделю. Я вас приглашаю!
— Не те ли это знаменитые собаки из Лондона?
— Совсем другие. Но поверьте, они ничуть не хуже.
— С удовольствием принимаю ваше приглашение! Меня интересует всё, что связано с талантливыми животными, — Джонни смотрел Пиппе прямо в глаза, и она чувствовала: его взгляд, как паяльная лампа, прожигает её насквозь.
— Мы как-то неуклюже начали наше знакомство, — сказала фрекен. — Я вела себя так холодно, что вы наверняка чуть не простудились. Позвольте, Мигель приготовит для вас что-нибудь вегетарианское!
— У меня что-то аппетит пропал. Впрочем, здесь подают кофе с птифурами? — на этот раз Джонни одарил Пиппу взглядом, от которого у неё внутри вспорхнуло целое облако бабочек. Взяв фрекен за руку, юноша вкрадчиво сказал:
— Мне с вами хорошо, как в салоне первого класса, — мягкими касаниями слой за слоем он снимал тончайшую оболочку, в которой заключалось сердце Пиппы. — Деньги для меня ничто, всё, что мне нужно, — любовь! — Джонни вынул из бумажника пачку кредиток, сложил их аккуратным домиком в пепельницу и поджёг. Кредитки жизнерадостно плавились.
