— Она к тебе очень расположена. Может, потому что вы обе рыжие?
Холли вскинула голову, и медная копна волос взметнулась, подхваченная ветром.
— Неужели? Я как-то не замечала.
— Да. И чем больше ты уделяешь ей внимания, тем сильнее она к тебе привязывается. Ей кажется, что она для тебя что-то значит.
— Так оно и есть. Мне эта егоза очень симпатична.
— Несмотря на то что она моя дочь? — коварно поинтересовался Питер.
— Одно другому не мешает. Айрис — очень славная девочка.
— Она бы тебя не поблагодарила за то, что ты назвала ее девочкой. Мисс Стэнфорд уже вполне сформировавшаяся личность, со своими страстями и сильным характером.
И с глупыми юношескими идеалами, прибавила про себя Холли, закусив губу. Питер подошел ближе и пристроился рядом, чуть задев плечом рукав ее костюма. Положив руки на поручень, стал задумчиво смотреть на бегущую воду.
— Айрис обожает трудности, и любая тайна обладает для нее неотразимой притягательностью. А ты для нее — некая труднообъяснимая величина, с такими женщинами она еще не сталкивалась. Она стоит на пороге взросления и проявляет вполне естественный интерес к дамам твоего возраста. К тому же, мне кажется, у вас много общего в характерах…
— Глупости! Я для нее новое лицо, вот и все.Она просто изучает меня, как новинку. — Холли покосилась на его профиль, машинально отметив, как ерошит ветерок его светло-русые волосы, как небрежно лежит на поручне его мускулистая рука.
— Да нет. Я знаю свою дочь лучше, чем многие отцы знают своих детей. Она прониклась к тебе необъяснимым доверием, и ты для нее сейчас большой авторитет.
— По-моему, ты преувеличиваешь.
Питер выпрямился, снял очки и устремил на Холли пристальный взгляд. Лучше бы он этого не делал, ибо в желудке девушки что-то перевернулось. Она нервничала. Этому можно было найти разумное объяснение. Им сейчас предстоял выход из бухты в открытое море, куда они уже неслись, минуя золотые, как дыня, пляжи.
— А ты почему-то намеренно себя принижаешь.Все время стараешься стушеваться, отойти в сторону, затаиться, как мышка, Ты словно заранее уверена, что не можешь быть интересна никому — ни мужчинам, ни женщинам. Почему, хотелось бы знать?
Пальцы Холли невольно сомкнулись на одном — безымянном левой руки, где уже не было обручального кольца.
— Я здесь не для того, чтобы ты устраивал мне сеанс психоанализа, — огрызнулась она. — Похоже, у тебя в горле пересохло, — мягко заметил Питер. — Не хочешь промочить его, пока мы тут дискутируем? — Он подал кому-то сигнал, и Холли при виде этого «кого-то», приближавшегося к ним с подносом в руках, начисто забыла о предмете спора.
— Шампанское или тропический коктейль, синьорина Джульетта?
Холли залилась яркой краской при виде круглого лица, расплывшегося в улыбке.
— Здравствуйте, Маурицио, — выдавила она, хватая с подноса первый же бокал.
— В действительности ее зовут Холли, — поправил Питер, принимая бокал с полосатой жидкостью, увенчанной спелой клубничиной. — А Джулию она приберегает для тех случаев, когда действует инкогнито.
Холли резко обернулась, готовая дать ему отпор, и нечаянно расплескала коктейль.
— Прошу вас, синьорина, доверьте мне ваш жакет, я замою пятно, пока оно не въелось. — Маурицио вынул бокал из оцепеневших пальцев Холли и, проворно сняв с нее жакет, исчез в кондиционированных недрах судна.
— По-моему, лучше тебе выпить шампанского, — заметил Питер, вручая ей высокий бокал и одобрительно разглядывая легкий трикотажный топ на бретельках, в котором она теперь оказалась.
— Как ты узнал мое второе имя?
— Навел справки, — пожал плечами Питер и поднял бокал в знак приветствия.
Холли прекрасно знала, что значило в понимании такого состоятельного человека «наводить справки».
— Ты нанял детектива за мной шпионить, — отрезала она.
— Что ж, почти угадала. Ты меня упрекаешь?
В том-то и дело, что нет. На его месте она поступила бы точно так же.
— Надеюсь, ты не напрасно потратил деньги, — сквозь зубы прошипела Холли.
Корма внезапно покачнулась, яхта с глухим рокотом набиралась скорость, и Холли едва не потеряла равновесие. Крепкая рука Питера пришла на помощь, обхватив ее за талию. Легкий бриз сменился устойчивым ветром, и судно стало рассекать волны все быстрее, осташтяя за собой бурлящий поток воды.
— Пока не знаю. — Питер убрал руку. — Отчеты, которые мне поступают, очень обрывочны. Голые факты, без эмоций. Может, заполнишь кое-какие пропуски?
Он подождал, но, видя, что ответа нет, стал излагать с сухой точностью хирурга.
— Имея мать — религиозную фанатичку и отца — пассивного алкоголика, ты неизбежно должна была вырасти сексуально подавленной и нуждающейся в привязанности и похвале. Для такого ловкого мошенника, как Гленн О'Брайен, ты была легкой добычей. Он разузнал о твоем родстве с Хэролдом Мэннингом и стал изображать из себя этакий идеал мужчины, вот ты и решила, что лучше мужа тебе не сыскать. Но после свадьбы он быстро отбросил притворство, правда?
Холли судорожно вздохнула. Высказанная так сухо и беспристрастно, истина казалась еще более уродливой.
— Ты не имеешь права… — слабо запротестовала она.
— Я сам через это прошел, — спокойно отозвался Питер. — И понимаю, каково это — узнать, что тебе все время лгали. Ты винишь себя в том, что с самого начала не разглядела, какой он мерзавец.
— Я не хочу об этом говорить.
— Прекрасно. Тогда поговорим о нас.
Холли резко поставила нетронутый бокал на столик, где размещался поднос.
— Нет никаких нас…
Питер оттеснил ее к поручням.
— Скажи мне, почему ты тогда пришла ко мне на квартиру?
— Почему бы тебе не спросить об этом своего осведомителя?
— Выяснять, что произошло в ту ночь, до сих пор не входило в его обязанности, — с угрожающей мягкостью отозвался Питер. — Но это можно изменить одним телефонным звонком.
Холли вздрогнула..
— Подруга моей соседки уговорила меня пойти на свидание вслепую. Я понятия не имела, чем это может кончиться.
— Это объясняет, как все получилось, но ничего не говорит о причине твоего поступка. — Питер, сузив глаза, пристально вглядывался в ее лицо. — И совершенно не вяжется с тем, что я о тебе узнал.
— Может, я обезумела от горя, — едко сказала Холли.
Однако он был неумолим.
— Было с чего обезуметь. Может, это как-то связано с визитом к тебе Эдны Пирс? До ее появления ты ведь не знала, что у твоего мужа была любовница?
Господи, если бы его интересовало, зачем она рылась в бухгалтерских книгах компании, и то было бы лучше!
— Что ты почувствовала, узнав, что он изменял тебе все эти годы? — безжалостно допытывался Питер. — А каково было услышать, что он предпочел иметь ребенка от нее, а не от тебя?
