Я посмотрел на Лулу, и она с улыбкой кивнула. Ну что тут поделаешь?
Чуть позже мне пришлось признать, что середина утра — самое подходящее время для дегустации. Завтрак остался в далеком прошлом, а до ланча еще далеко, глаза ясные, небо еще чистое, вкусовые рецепторы в боевой готовности. Мы встали в очередь к барной стойке и заспорили о том, в чем больше витаминов — в сидре или кальвадосе. Выходило, что придется пробовать и то и другое. Сидр не принадлежит к числу моих любимых напитков, но у того, что мы дегустировали, был яркий и свежий фруктовый вкус, и я пил его с удовольствием. Нам рассказали, что местные свиньи и лошади нередко пьянеют, наевшись яблок-паданцев, в которых уже начался процесс ферментации. А известный в округе хряк-алкоголик по имени Гастон le picoleur[88]- специально ходит по фруктовым садам и раскачивает деревья, чтобы яблоки поскорее падали на землю. Покончив с сидром, мы перешли к тому, что наш новый друг за стойкой бара назвал «причиной, ради которой Бог создал яблоки». По стаканчикам был разлит кальвадос разных возрастов — от je une homme до grandpère. Мы нюхали его, потом осторожно брали в рот и, признаюсь, глотали, а не сплевывали. Алкоголь крепостью восемьдесят четыре градуса, несмотря на ранний час, пился удивительно легко. Возможно, оттого, что съеденный вчера сыр еще покрывал мои внутренности защитным слоем. Мы решили, что надо купить по паре бутылок и отвезти их домой для дальнейшего изучения, а потом мудрая Лулу предложила выпить кофе.
В кафе мы прибыли под музыкальное сопровождение: официальный оркестр ярмарки как раз проходил по главной улице, играя очень недурной джаз. Впереди вышагивал chef d’orchestre — крупный мужчина, исполняющий импровизации на трубе с виртуозностью Майлза Дэвиса.
На небольшой площади оркестр остановился и, видимо, для разнообразия решил побаловать публику чем-то совсем непохожим на джаз. Я не поверил своим ушам, когда уловил первые такты нашего знаменитого марша «Типперэри» — уж его-то я никак не ожидал услышать во французской глубинке. Правда, исполнение носило явно французский характер и сильно отличалось от того, чему я внимал с детства, а аранжировка с тонкими орнаментами импровизаций скорее напоминала нью-орлеанский джаз, чем старый солдатский марш. Однако публике исполнение очень понравилось, она потребовала повторения, и мы еще не один раз прослушали «Типперэри».
Прямо напротив кафе шла распродажа сыров, и Садлер быстренько сбегал туда, чтобы было с чем возвращаться в Париж. Вернувшись в кафе, он задумался. Вид длиннущего прилавка, заваленного кругами ливаро, напомнил ему о сегодняшнем соревновании. Интересно, каким образом участники готовятся к подобному испытанию?
Мы представили себе месяцы борьбы, жертв и строжайшего режима, необходимые для того, чтобы к началу состязания едок находился на пике формы. Как они этого добиваются? Постятся? Занимаются особой гимнастикой? Бегают трусцой? Медитируют? Очищают кишечник? Делают массаж желудка? Или, по предположению Лулу, применяют самый французский из всех методов подготовки — слегка перекусывают?
В три часа дня на эстраде, где накануне чествовали моего друга, уже стоял длинный стол. На разогреве у взрослых едоков выступали малолетние гурманы. Их разбили на команды по двое: один игрок сидел на стуле («едок»), другой стоял у него за спиной («кормилец»). Стоящий должен был с ложечки кормить йогуртом своего сидящего товарища. Вроде бы все просто, но на голову «кормильца» был надет черный плотный мешок, поэтому находить рот «едока» ему приходилось на ощупь или на удачу. Аниматор, молодой человек с микрофоном, исполнял роль рефери, демонстрируя при этом удивительную способность безостановочно тараторить и, кроме того, незаурядные акробатические способности, позволяющие ему вовремя увертываться от пролетающей мимо порции йогурта. Через десять минут все дети и стол были покрыты толстым слоем белой массы. Зрители решили, что соревнования прошли на редкость удачно.
Потом на эстраду поднялась бригада уборщиков, и скоро вся меблировка готова была принять grands mangeurs. Девять олимпийцев по очереди появились на сцене и заняли свои места. Толпа зрителей встречала аплодисментами каждого, но особенно бурно приветствовала фаворита, оказавшегося на удивление худощавым. И просто бурю оваций вызвало появление японской темной лошадки из Клермон-Ферана — мадемуазель Ику, миниатюрной женщины, которая, судя по виду, не справилась бы и с багетом, не говоря уж о паре фунтов ливаро. Аниматор поинтересовался, что она в данный момент чувствует. Вместо ответа мадемуазель хихикнула и помахала зрителям. «Уверенно держится, — заметил кто-то за моей спиной. — Вопрос в том, какого размера у нее желудок».
Аниматор коротко рассказал о правилах соревнования: за пятнадцать минут каждый участник должен съесть по два круга сыра. Вес каждого круга — девятьсот граммов. Запивать сыр разрешается любым количеством сидра. Первая же попытка спрятать сыр в одежде будет немедленно пресечена, а нарушитель — дисквалифицирован. И пусть победит сильнейший.
Фаворит уже разминался: двигал челюстью, пошевеливал плечами, внимательно изучал соперников и скручивал крышечку с бутылки сидра. Его спросили, как он сегодня готовился к состязанию. Как и предсказывала Лулу, он признался, что съел очень легкий ланч. Следующий вопрос: как часто он употребляет сыр? Ответ: раз в год. Конец интервью. Фаворит оказался не слишком разговорчивым — видимо, берег силы.
И вот соревнование начинается! Все девять участников берутся за дело очень рьяно и вгрызаются в свой круг сыра, как собаки в штаны почтальона. Совершенно очевидно, что на такой скорости они долго не продержатся — им предстоит марафон, а не спринтерская дистанция. Через несколько минут темп поедания сыров несколько замедляется, и тогда становится заметной разница в технике. Новички угадываются сразу же: они отхватывают от кругов неровные куски, судорожно помогают себе руками, а кроме того, постоянно поглядывают на соперников, чтобы проверить, как идут дела у тех. Большая ошибка, сообщает нам сосед, разумеется эксперт. Это то же самое, что в футболе упускать мяч из виду.
Оба фаворита также придерживаются разной тактики. Последовательница дзена мадемуазель Ику смотрит прямо перед собой, словно черпает вдохновение за линией горизонта, очень ритмично двигает челюстями, после сглатывания каждого куска деликатно промокает губы бумажной салфеткой, а сидр, как и подобает леди, прихлебывает крошечными глоточками. Если бы существовал приз за самое грациозное поедание ливаро, он, несомненно, достался бы ей.
