Психотерапевтом он был отменным. Зорко подмечал чужое страдание, прозревал его суть и буквально несколькими словами, одним взглядом изгонял прочь.
Одни искали утешения, другие — любви, третьи — исцеления, а многим попросту было любопытно.
Разумеется, далеко не с каждой из своих поклонниц Распутин состоял в близких отношениях, хотя недоброжелатели приписывали ему столько побед, сколько не было ни у одного известного покорителя женских сердец. Если верить им, то вся жизнь старца состояла из оргий с редкими перерывами на чаепитие.
Если в начале своих духовных поисков Григорий боролся с искушением и избегал женщин, то впоследствии он их избегать перестал, оправдывая свой грех в первую очередь выработанной им самим «теорией бесстрастия», согласно которой, лаская женщину, он не ввергает ее в пучину страсти, а, напротив, дарит ей освобождение от страстей.
Освобождая женщин от страстей, Распутин попутно избавлял их и от гордыни, для чего мог пригласить мыться с собою в бане. «Гордыню принижаю. Великий грех гордыня. Пусть не думают, что они лучше других», — объяснял он этот поступок.
Ивану Манасевичу-Мануйлову Распутин рассказывал о посещении его в Покровском светскими дамами из Петербурга: «Я видел их гордость… Они считали себя превыше всех… Я полагал, что надо их смирить, унизить… Когда человек унизится, он многое постигает… Они мыли меня и претерпели все унижение…»
«Окружен он был группой поклонниц, с которыми он находился в связи, — вспоминала о Распутине Вера Ивановна Баркова. — Проделывал он свое дело с ними совершенно открыто, нимало не стесняясь. Он „щупал“ их и вообще всех женщин, которые допускались до его столовой или кабинета, и когда он или они этого хотели, вел их при всех тут же к себе в кабинет и делал свое дело. Пьяный он чаще сам приставал к ним, когда он бывал трезв, чаще инициатива исходила от них… Часто я слышала его рассуждения, представлявшие какую-то смесь религиозной темы и разврата: он сидел и поучал своих поклонниц: „Ты думаешь, я тебя оскверняю? Я тебя не оскверняю, а очищаю“. Вот это и была его идея. Он упоминал еще слово „благодать“, т. е. высказывал ту идею, что сношением с ним женщина получает благодать».
Приближенная императрицы Юлия Ден высказывалась иначе: «Я видела лишь моральную сторону этого человека, которого почему-то называли аморальным. И я была не одинока в своей оценке характера сибирского крестьянина. Мне известно наверняка, что многие женщины моего круга, имевшие интрижки на стороне, а также дамы из полусвета именно благодаря влиянию Распутина вылезли из той грязи, в которую погружались».
Вырубова в своих мемуарах высказывалась категоричнее: «Существует фотография, которая была воспроизведена в России, а также в Европе и Америке. Фотография эта представляет Распутина сидящим в виде оракула среди дам-аристократок своего „гарема“ и как бы подтверждает огромное влияние, которое будто бы имел он в придворных кругах. Но я думаю, что никакая женщина, если бы даже и захотела, не могла бы им увлечься; ни я, и никто, кто знал его близко, не слыхали о таковой, хотя его постоянно обвиняли в разврате. Странным кажется еще тот факт, что, когда после революции начала действовать следственная комиссия, не оказалось ни одной женщины в Петрограде, которая выступила бы с обвинениями против него; сведения черпались из записей „охранников“, которые были приставлены к нему.
Я могу дать объяснение этого снимка, так как сама изображена на нем. В первые годы к Григорию Ефимовичу приходили только те люди, которые, как и Их Величества, искали разъяснения по разным религиозным вопросам; после ранней обедни в каком-нибудь монастыре, причастившись Святых Тайн, богомольцы собирались вокруг него, слушая его беседы, и я, всегда „искавшая“ религиозное настроение и утешение после вечных интриг и зла придворной обстановки, с интересом слушала необыкновенные беседы человека, совсем не ученого, но говорившего так, что и ученые-профессора и священники находили интересным его слушать. Несмотря на то, что он был человек безграмотный, он знал все Священное Писание, и его беседы отличались оригинальностью, так что, повторяю, привлекали немало людей образованных и начитанных, каковыми были, бесспорно, епископы Феофан и Гермоген, Великая Княгиня Милица Николаевна и др. Приходили к нему и с разными нуждами, и ищущие утешения. Нужде всякой он помогал, то есть отдавал все, что у него было, и утешал советами и объяснениями тех, кто приходил к нему поделиться своими заботами. Терпеливо выслушивал разных дам, которые являлись по сердечным вопросам, всегда строго порицая греховные дела.
Расскажу случай с одной моей близкой знакомой, который объяснит, как он смотрел на жизнь, а также его некоторую прозорливость и чуткость — пусть каждый назовет как хочет. Одна молоденькая дама однажды при мне заехала к Григорию Ефимовичу по дороге на свидание со своим другом. Григорий Ефимович, посмотрев на нее пристально, стал рассказывать, как на одной станции монах угощал его чаем, спрятав бутылку вина под столом, и, называя его „святым“, задавал вопросы. „Я „святой“, — закричал Григорий Ефимович, ударив кулаком по столу, — и ты просишь меня тебе помочь; а зачем же ты прячешь бутылку вина под столом?“ Дама побледнела и растерянно стала прощаться».
Влечение к женщине, естественное, здоровое чувство, в представлении Распутина, воспринимавшего религию как радость и любовь как высший из даров Божьих, в определенный момент перестало быть греховным. Кто решил считать дурным то, что одновременно доставляет радость мужчине и женщине? «Какой я святой, я грешнее всех, — отвечал Распутин на упреки в том, что негоже ему, „святому человеку“, предаваться плотской любви. — А только грех не в ентом. Греха в ентом нет. Это люди придумали. Посмотри на зверей, разве они знают грех?!»
Однажды Распутин сказал о плотской любви, что «в этом нет никакого греха, так как ему раз во время сношения с женой являлась в свете Пресвятая Троица».
К концу жизни он уже не станет искать религиозных оправданий своему любострастию, а свободно отдастся ему. В конце концов, во время совокупления грешит лишь плоть, а не дух. «Когда ты в духе, плоть умирает», — учил Распутин.
Разумеется, изобилие женского внимания, выпавшее на долю Распутина, в конце концов не могло не сказаться на его морали. «Эти сцены, — писал о моментах близости Распутина с его многочисленными посетительницами Арон Симанович, — обычно протекали с невозможной простотой, и Распутин в таких случаях соответствующую даму выпроваживал из своей рабочей комнаты словами: „Ну, ну, матушка, все в порядке!“ После такого дамского визита Распутин обыкновенно отправлялся в напротив его дома находящуюся баню. Но данные в таких случаях обещания всегда исполнялись.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
