и дальше нам грозит опасность. Но я не могу сдвинуться с места. Ноги не слушаются, а глаза так и продолжают скользить по кубикам его пресса. Какого черта он настолько сексуальный?
— Я прислушивался к твоему мнению, Ева, — сейчас его голос похожий на рык. Он угрожающий, кричащий о том, что я все еще могу сбежать, выйти за дверь, оказаться в безопасности. Но я продолжаю стоять.
Сердце барабанит о грудную клетку, дыхание сбивается, а пульс начинает сходить с ума. Господи, я что же совсем разум потеряла? Сбрендила? Какого черта творю?
— И ничего хорошего из этого не вышло, — он уже непозволительно близко, я чувствую исходящий от него жар. Тело начинает дрожать, он, как и всегда, полностью меня подавляет.
— Ты всегда слышал только себя, — заставляю задрать голову и посмотреть в его глаза. Черные. Дьявольские. В них бушует ураган и, кажется, приближается цунами, — и именно поэтому…
— Не получится, детка, — еще один шаг и он вынуждает меня отойти назад. Вот только я тут же упираюсь спиной в стену, попадаю в его ловушку.
— Что? — Я не понимаю, о чем он говорит. Что не получится? Я ведь ничего и не планировала.
— Не получится сейчас все спихнуть на меня. Не получится сказать, что вина только на мне. Потому что каждый из нас отвечает и несет ответственность за свои поступки. — От его слов внутри все холодеет. Он больше не смотрит на меня с насмешкой, теперь он зол. В ярости. Его настрой сменился буквально за секунду.
— Я ничего не сделала, — мне надоело, что меня обвиняют в том, в чем я не виновата. Почему я должна расплачиваться за то, что у кого-то нет мозгов?
— Ты сбежала, подставила своего ушлепка, который готов ради тебя на все. Ты подумала о том, что с ним могут сделать?
— Тим вообще ни при чем в этой всей истории! — Я резко подаюсь вперед, Бакер тут же сжимает меня руками за талию и дергает к себе.
— Перед тем, как просить кого-то подделать тебе документы, убедись, что этот человек не налажает, — рычит мне на ухо и через секунду я взвизгиваю от того, что Кейн резко меня разворачивает и заставляет перебирать ногами до тех пор, пока они не упираются в кровать.
— Он мой друг, он хотел всего лишь помочь. — А теперь встрял так, что мало не покажется. Одним глупым решением ты подставила всех, кто тебе дорог, Ева.
— И что теперь будет? Эти люди… Что они сделают…
— Правило первое, — он ведет носом по моей шее, а я не могу унять дрожь в теле, — с этой секунды ты становишься хорошей девочкой и делаешь все, что я тебе говорю.
Его пальцы скользят по халату, добираются до пояса, и я задерживаю дыхание, потому что он начинает его развязывать…
В детстве я всегда любила дождь и грозу. Меня завораживало зрелище темнеющего на глазах неба, то, как тучи как будто тяжелые и опускались ниже к земле. Мне всегда нравилось то, что в последствии могло принести много проблем. Звук грома устрашал и одновременно завораживал. Запах перед дождем как будто давал какое-то успокоение. Я, как сейчас, помню один из таких дней. Мы с Мией еще жили с мамой. Я вышла из дома и наблюдала за небом, в котором сверкала молния, и все мое тело содрогалось от раскатов грома. Буквально через секунду молния ударила в машину нашего соседа, никто не пострадал, в машине никого не было. Но я навсегда запомнила эту картину.
Кейн как та самая гроза и гром. Он завораживает. Затягивает. Открывает во мне какие-то темные и неизвестные мне стороны. Рядом с ним я всегда становилась другой. И это меня пугало. Пугало то, что когда-то настанет момент, когда я просто не смогу без него существовать. Он и так стал для меня наркотиком. Каким-то неизведанным сортом. Моим личным. Я так сильно на него подсела. Надеялась, что когда сбегу, что когда буду вдали от него, то все пройдет. Что все станет как прежде. У меня появятся другие важные дела, я больше не стану сосредотачиваться на отношениях. Господи, я так сильно этого хотела, что даже поверила в то, что это возможно. Но стоило ему появиться, оказаться рядом, прикоснуться… И все полетело к чертям. Я поняла, что ни черта я от него не смогла отделаться. Он, как и прежде, имеет на меня влияние. Как и прежде меня к нему нереально тянет. И чем опаснее он становится, тем сильнее я к нему льну.
— Кейн, — голос хриплый, я сама его не узнаю. Все заходит слишком далеко в эту самую секунду. Я совершенно ничего не контролирую.
— Разве я много прошу, Ева?
Резкий рывок и пояс развязывается, полы халата немного расходятся в стороны и обнаженное тело обдает прохладным воздухом. На коже появляются мурашки, но я не уверена, что это от прохладного воздуха. Скорее от того, что он так рядом. Что его горячее дыхание обжигает мою щеку. Запах заставляет голову идти кругом. Господи, я никогда не смогу избавиться от этой одержимости?
— Я… я не готова… — Я хочу дать заднюю, пока на это есть возможность. Пока его пальцы не коснулись обнаженной кожи, пока меня не накрыло с головой. У нас и так много проблем. Не стоит создавать новые. — Не готова быть хорошей?
Его пальцы резко зарываются в мои волосы, слегка сдавливают их у корней и вынуждают запрокинуть голову так, чтобы я смотрела в его затянутые тьмой глаза. Я не могу понять, чего он сейчас хочет больше — завалить меня на кровать и отыметь так, как ему это нравится или уничтожить. Я для него предательница. Та, которая посмела ослушаться. Сбежала. Наплевала на его чувства.
— Ты слишком многое хочешь… Я… — Не успеваю договорить то, что хотела. Вздрагиваю от того, что его тёплая ладонь прикасается к моему животу, слегка его поглаживает, а у меня от этого прикосновения колени поджимаются.
— Ты хотела забрать у меня то, что по праву мое, — он зол, просто в ярости. Я по глазам вижу, что он бы сейчас не отказался сжать пальцы на моей шее.
— Я…
— Ты
