- А как сделать так, чтобы это состояние засыпания продлить? Ведь не всегда получается проснуться, чтобы записать идею. Эх... Сколько же их так и пропало во сне!
Он горько сморщился, вспоминая, видимо, кладбище собственных идей. И судя по горькому выражению лица, кладбище было большим.
- Не знаю, - протянула я, размышляя, что нужно сделать, чтобы мгновенно выйти из сна. -Спать в неудобной позе? Чтобы просыпаться, едва заснёшь. Ммм... Сидя?
И я вопросительно глянула на гранд-мэтра. Он был задумчив и явно сомневался.
- И держать что-то тяжёлое! - выдала я быстро. - Чтобы оно выпадало из рук, как только заснёшь, и грохотало!
Его сиятельство смотрел перед собой, и я воочию увидела, как в голове у него галопом неслись мысли.
- А если не очень-то хочется спать? - пытливо сощурился он, выныривая из своих мыслей. Тут я легко ему могла подсказать и даже улыбнулась:
- Ну так не поспите пару ночей, будете и стоя засыпать.
Взгляд графа снова уплыл куда-то вдаль, он подпёр рукой подбородок и пробормотал: «Очень интересно... Очень...». Княгиня отвернулась и прикрыла лицо ладонью. Её тяжкий вздох и покачивание головой подсказали, что я, кажется, нарушила покой этой семьи -новые опыты, бессонные ночи... а ещё шум падения тяжёлых предметов.
Мне стало ужасно неловко - вот ведь сболтнула, отплатила за всё добро, что княгиня для меня сделала! Теперь ей терпеть грохот и... не знаю, может и ругаться с мужем?
Представилось, как князь, сидя на стуле, засыпает, в руках - две чугунные болванки, они с ужасным грохотом падают, сотрясая стены особняка. Падают на пол и на ногу князя. Ой, ой, святая механика!
51. Лиззи Ларчинская
- Ольга Леоновна, простите!
Сказала и подумала - сколько же можно биться лбом в стену? Всегда лучше молчать, чем вот так благодарность проявлять. Даже зуб заныл от досады, самый дальний Её сиятельство посмотрела на меня, на лице - болезненная гримаса.
- Ах, деточка! Я же знала, за кого замуж выхожу. Не ты, так кто-то другой натолкнул бы на мысль. Не на эту, так на другую, - она обречённо махнула рукой.
Я только понимающе покивала.
- Сочувствую... - проговорила тихо, перескакивая мыслями с утверждения в правильности выбора («никогда не выйду замуж!») к выбору слов, чтобы распрощаться и уйти.
Но князь неожиданно вынырнул из своих захватывающих размышлений.
- Так, сударыни, минутку подождите и продолжим с места про замужество, - и полез во внутренний карман.
С места про замужество?
Меня едва не перекосило. Не успела!
В который раз за вечер я упрекнула себя за то, что не слушаю собственные порывы. А надо бы. И промолчать надо было несколько раз и бежать - ведь дважды сигналы были. А теперь опоздала.
Значит, попалась...
И пока князь вынимал маленький блокнотик и коротенький карандаш из внутреннего кармана домашнего сюртука, что-то там чёркал, а потом прятал обратно, я вопросительно взглянула на княгиню. Она смотрела так, будто извинялась. Или просила потерпеть. Или... или что?
А князь снова уставился на меня, сияя улыбкой.
- Ты полна идей, Лиззи! Я бесконечно рад, что ты учишься в нашей Академии. Если бы я был суеверным, то сказал, что ты принесла нам удачу.
И вдруг ни с того, ни с сего князь резко сменил тему.
- Как, сударыня, вы планируете жить после окончания академии? Чем хотите заниматься?
- Да. Чем? - неожиданно поддакнул молчавший почти весь вечер Волдемар.
О! Что-то внутри неприятно задрожало. Кажется, это жирное пять, шесть и весь последующий ряд натуральных чисел. Но я же девица обученная. Прямо здесь и обучалась, в этом же доме, кому и как улыбаться, и даже как улыбаться, если совсем невесело. И потому ответила с приятной улыбкой:
- Ах, ваше сиятельство! Чем мне занимать? Тем же и буду - изобретать, патентовать...
- А как же предназначенье женщины? - спросил молодой князь и снова уставился на меня. Я, вообще-то, уже сбилась со счёта.
Ладно, потом посчитаю, вечером. Сейчас надо было отвечать на вопрос, и я на мгновенье задумалась - в каких словах пояснить свою точку зрения, чтобы меня услышали?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Ваше сиятельство, механика, кузня и лаборатория привлекают меня куда больше чем то, что вы назвали - домашнее хозяйство, материнство и всё прочее. Я смотрела на Ольгу Леоновну сегодня и поняла, что женщина вытерпит мужскую увлечённость идеей, его окрылённость и оторванность от реалий мира. Но наоборот...
Я скептически покачала головой и прямо глянула князю в глаза. Серьёзно, строго, без шуток.
- Мужчина не потерпит в своём доме жену, которая выглядит как истопник и так же пахнет, которая вместо того, чтобы распорядиться накрыть стол, выслушать рассказ о его делах, поведать о детях и их шалостях, будет что-то варить в алхимическом котелке, громыхать железками в мастерской или корпеть над чертежами, забывая не только о семье, забывая о себе - поесть, поспать, вдохнуть свежего воздуха.
Меня захлестнула удушающая волна. Пока эти мысли бродили в голове неясными тенями, они не вызывали столько эмоций. А теперь, сказанные вслух, почему-то всколыхнули тяжёлые, будто густой и зловещий туман, чувства.
- О да, понимаю, - кивнул граф. - А что ваш батюшка по этому поводу думает?
От одного упоминания отца весь накал страстей смыло холодной, успокаивающей волной
- я посмотрела на ситуацию с другого стороны. Папенька... Кроме меня у него нет наследников. Кому передать дело, которое он так долго и так успешно растил?
Я тяжело вздохнула.
Но потом вспомнила батюшку, его «У нас всё получится, доченька!» и сказал:
- Отец всегда и во всём меня поддерживал. Думаю, и в этом вопросе могу рассчитывать на его понимание.
Молодой княжич всё так же буравил меня взглядом, молча и непонятно, Ольга Леоновна опустила глаза и только чуть заметно поиграла бровями. Было очень похоже на неуверенность. Или сомнение. Или... или на что?
- Вот и чудесно! - воскликнул князь. - Я пригласил господина Арчинского погостить у нас пару дней к концу первого полугодия твоего, Лиззи, обучения. А это уже скоро - до зимних вакаций осталось совсем немного.
Спина сама распрямилась, а плечи расправились. Я бросила мимолётный взгляд на Вольдемара, что всё так же смотрел на меня, отчего тревожно поднимались на спине волоски, на княгиню, которая чуть закусила губу и отвела взгляд. Неуверенность? Вина? Или... да что там такое в этом взгляде?
Тааак... Ощущение, что меня, словно дичь на охоте, обложили, было полным.
Пора отсюда удирать.
Я встала:
- От имени своего отца благодарю за честь. И за сегодняшний приём также благодарю. Позвольте откланяться.
Никто, слава механике, не стал меня задерживать, и я ушла возвращать себе облик Ларчи.
Торопилась, сдерживая шаг, по полутёмным коридорам, шарахалась от каждой тени, всё боялась, что неожиданно вынырнет передо мной, как когда-то Марая, его сиятельство Вольдемар и станет объясняться. Когда я представила, что он становится передо мной на колено и со словами «Будьте моей женой!», протягивает коробочку с кольцом, меня затрясло. И я припустила бегом.
Плевать на то, как это выглядит. Плевать, что будь его желание, всё равно догнал бы -мужчина да ещё в доме, который знает с детства. Плевать! Страх был сильнее меня, и я летела, задрав юбки, чтобы не путались в ногах.
Ворвалась в выделенную мне комнату, захлопнула дверь и навалилась на неё спиной. Долго пыталась отдышаться, и когда почти справилась, кто-то постучал в дверь. Я вздрогнула, но упёрлась спиной и закусила губу, чтобы рыдание не вырвалось из груди.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Сударыня, вам нужна моя помощь? - из-за двери послышался приглушённый голос служанки.
Слёзы и облегчённый выдох вырвались одновременно. Но потребовалось ещё пара мгновений, чтобы найти в себе силы - отворить дверь и ответить:
- Да, входи. Только свечу зажги дальнюю - у меня глаза что-то болят.
