Читаем без скачивания Ганфайтер. Огонь на поражение - Валерий Большаков

– Так держать, капитан! – дурачился Вуквун.

– Ну, все, – тут же проворчал Боровиц, – поигрались, и будя. Пора стадо поднимать…

Глава 9. Перегон

Собрать кашалотов в единое стадо – задача сложная, тем более что решать ее приходится в трех измерениях. Это коров гонят по равнине, и никто не опасается, что рогатая скотина упорхнет в небеса или зароется в землю, как крот. А вот в океане присутствует глубина…

Спасибо старым, матёрым китам – они как бы показывали пример и вели стадо за собой. Молодняк слушался плохо, взбрыкивал все, никак смириться не хотел с главенством подвывающих субмарин, которые сзади лупят кипятком из турбин, а спереди кусаются током. Но постепенно молодые самцы и боязливые китихи привыкали к трассе. Ведь что есть трасса перегона? Это цепочка кальмарьих пастбищ, где кашалоты отъедались полночи, отдыхали, а утром, плотно позавтракав, снова трогались в путь. Так еще можно жить!

Всего работники «Летящей Эн» гнали на юг почти шесть сотен кашалотов. Собрали, пересчитали, построили и тронулись.

Широким проливом меж островов Алеутской гряды огромное стадо покинуло Берингово море. Ландшафты островов были графичны и скупы на краски, как гравюра. Лесов здесь нет, и белый цвет первого снега на вершинах перемежался с коричневым и серым колером травостоя. Голые стебли борщевика и шероховатые бока валунов выделялись скудной гаммой, суровым спектром Севера.

Понемногу «Онекотан» продвигался к зюйд-весту, пока не пересек сороковую параллель. В этих местах проходило теплое течение Куросио, толкая теплые воды на север, и мало кто знал, что под ним в обратную сторону движется холодное Ойясио. А живность холодную воду уважает – в ней кислорода больше. И планктон в холодке Ойясио плодился и размножался бешено, отковывая пищевую цепочку: диатомеи жрали растворенные минералы, веслоногие рачки питались диатомеями, мальки харчили рачков, кальмары обедали мальками. А потом приплывали кашалоты и подкреплялись кальмарами...

– Все ли системы включены? – четко прозвучало в наушниках.

– Все, – ответил Браун, плавно подрабатывая кормовым вертикальным подруливающим устройством. – Прошу разрешения на спуск.

– Разрешаю. Курс?

– Ложусь на курс сто восемьдесят пять, скорость тридцать узлов. До цели один час расчетного хода.

– Принято.

Волны, хлюпавшие о прозрачный колпак «Орки-1», сомкнулись над субмариной. Мутным зеркалом отсвечивала водная поверхность – вид снизу. Нити серебристых пузыриков тянулись к ней, увеличивались в объеме, сплющивались, изображая модели ртутных шариков, и исчезали на границе океана и неба.

Привычно гудел перегретый пар в реакторе, монотонно посвистывал кислородный редуктор. Тимофей расслабился, выключил свет и повел субмарину на глубину. Нос «Орки» сильно наклонился, и фиксаторы сиденья подработали, мягко натянув широкий эластичный ремень. Красная стрелка батиметра проползла отметку «200». Температура за бортом – четырнадцать градусов. Еще несколько метров – и скачок. Сразу похолодало до плюс четырех. За спектролитовым колпаком двигалась планктонная муть, всплывали креветки и сифонофоры.

– А я так глубоко еще не бывал, – признался Токаши с заднего места. – Нет, один раз спускался в желоб у Бонин на «Вадацуми», но то не в счет...

– Ничего, – улыбнулся Браун, – скоро наверстаем.

Стадо кашалотов уже втянулось в будни перегона, отстающих взбадривать не приходилось, а вокруг, до горизонта, сдержанно шумел океан, скорее уж Великий, чем Тихий. Океан без оговорок. Море Японское или Берингово плескалось над малыми глубинами шельфа, а теперь «Орка» могла опускаться хоть на все отпущенные ей километры – под волнами, придавленные пучинами вод, простирались абиссальные равнины. Еще немного, еще чуть-чуть… Ранчо «Летящее Эн» располагалось на ИТО [35] Витязь – это к югозападу от Гавайских островов, на одной широте с Маршалловыми. Желающие купить жирненьких, откормленных кашалотиков уже подгребали к ИТО. А в двух сутках пути от Витязя расположился батиполис Центроникс – оттуда убыла «Аппалуза», туда же направятся «Онекотан» и «Тако-мару». На деньги, вырученные от продажи чрезвычайно крупного, хотя и безрогого скота, китопасы с «Летящего Эн» купят батискафы – и круг замкнется. Батиполис находится в северной части Центральной котловины, а впадина Яу – в южной, ближе к экватору. Дорожка неблизкая, но, будучи не связанными стадом, они быстро ее одолеют. И найдут. И спасут. И разбогатеют…

Сихали Браун тихонько вздохнул. Богатство – ладно, лишь бы Витьку спасти. Хотя почему «ладно»? Волин полжизни мечтал отыскать золотой запас, и вовсе не для того, чтоб прославиться. Когда они копили на батискаф, то каждый вечер представляли себе, на что потратят ту кучу денег, которую они получат за золото, поднятое из трюмов «Голубки». Очень больших денег. Невероятное, неисчислимое количество дензнаков!

«Скуплю десяток ранчо, – грезил вслух Волин, – и будет у нас самый большой марикомплекс! Назовем его по инициалам – „ВВТБ“! Будем китов пасти в тропиках, не гоняя через пол-океана. Китих доить станем, а гигантских кальмаров выдрессируем, будут у нас как пастушеские собаки. Мегаяхту куплю. И виллу на Таити!..»

Тимофей улыбнулся. А что? Пускай даже не окажется там золотого запаса, ну и что? Есть целое озеро живой воды! Разбогатеть на этом – реально. Но весьма не просто. Правильно Боровиц говорил: «Чем глубже, тем хуже». Коншельф – это для начинающих, для «мальков». На абиссальном поприще подвизаются профессионалы, а уж хадальные глубины покорятся самым умелым, самым знающим, самым опытным. Вопрос: годится ли Сихали Браун хотя бы для абиссали?..

…Триста метров, триста пятьдесят метров, четыреста... Стало совсем темно, и Тимофей включил прожектора – два по сторонам люка и один под днищем. Лучи уперлись в светящуюся мглу и завязли в планктонном белесом облаке, в котором кое-где висели медузы. Скользили на своих антеннах, как на салазках, креветки.

...Красная стрелка миновала отметку «2000». Младший смотритель перевел субмарину в горизонталь. В этом месте Северо-Западная котловина поднималась этакой возвышенностью. Для абиссальной равнины глубина в два километра – что-то вроде плоскогорья. А на одной из вершин здешних подводных гор стоял генератор апвеллинга – подъема глубинных вод, насыщенных питательной гадостью, до обедненных поверхностных слоев. Попросту говоря, на отметке «2000» поставили мезонный реактор, и теплый поток от него попер вверх, поднимая всякие соли и растворы. А наверху этой тяги бурлила жизнь. Маленький оазис. Кальмарье пастбище для зубатых «буренок» пониже, а повыше жирели тучные косяки рыбы. Если смотреть сверху, с вертолета, воды искусственного пастбища сильно отдавали желтым, круглой заплатой выделяясь на серо-зеленом фоне океана. Кашалоты и сами могли бы прокормиться, но только не в стаде. На шестьсот рыл попросту не хватило бы моллюсков, ведь едят киты тоннами!

В лучах прожекторов показалось дно, серое и голое. Местами оно было разукрашено разноцветными актиниями – красными, сиреневыми, желтыми, а на камнях «цвели» морские лилии и кораллы фуникулы. Крупные красные голотурии задирали, словно хвосты, длинные мясистые выросты.

Грунт внизу проплывал илистый, весь в «кроличьих норах». Из одной норки высовывались розовые щупальца офиуры. Поверху, временами застилая свет прожекторов, шастали огромные – вполметра – креветки, двигались полорылы со скошенными мордами, извивались угри и жирные окуни.

Браун придвинулся к переднему иллюминатору и вгляделся в сумятицу смутных теней. Лучи прожекторов проникали всего на двадцать пять метров, просвечивая зеленую воду, но переключаться на биоинверторы Тимофей не пожелал. Из принципа.

– Вижу реактор! – доложил Токаши. – По ходу, на два часа.

– Ага...

В темновато-зеленой мге прорезались размытые контуры мезонного реактора. Вода донесла могучее клокотание, шипение и рев. Субмарину качнуло теплой волной. Младший смотритель подвел «Орку» к решетке радиатора. Мезонный реактор пыхал жаром, как печка.

– Сихали! – донеслось с пульта. – Ты где?

– На месте, – буркнул младший смотритель, подводя аппарат поближе к радиаторам. Горячая вода наплывала, отталкивая субмарину.

– «Буржуйку» видно? – не унимался голос.

– Видно, видно...

– «Буржуйка» в красной зоне – температура поднялась выше заданной. Глянь, что там. Ладно?

– А я для чего, по-твоему, спустился? – сердито сказал Браун. – Погреться? Ага, вижу!

– Что? Что? – обеспокоились на «Онекотане».

– Две секции заилены.

– А, ну это нестрашно! – успокоились наверху.

– Все равно, – проворчал Тимофей, – лучше исправить...

Он осторожно развернул субмарину кормой к панели радиаторов и дал малый вперед, одерживая подлодку соплами рулей глубины. Струя кипятка из турбины взбаламутила ил, субмарина затанцевала и клюнула носом. Сихали поспешно сбросил скорость. «Орка» выровнялась. «Еще разок», – подумал младший смотритель и повернул рукоятку скорости почти до отказа. Турбины заревели, пародируя медведя, вставшего на дыбки. Все, хватит.