говорит, что хочет мира и любви.
— Ты вроде бы говорил, что он объявился, когда тебе было восемнадцать, — задумчиво напоминает Эдвард.
— Верно. С того момента он начал постоянно преследовать нас. Ну как преследовать… Не караулил возле дома и не заявлялся к нам… Начал постоянно названивать матери. — Терренс снова тихо усмехается. — И мама простила его! Ведет себя так, будто ничего не случилось. И требует от меня того же самого.
— Ну и дела… — задумчиво произносит Эдвард.
— Я до сих пор не могу понять, почему она простила его. Простить все то, что он с ней сделал. Не понимаю… У матери совсем нет гордости.
— Да уж, простить человека за то, что он бил тебя…
— Это точно! Сначала избивал ее, потом бросил, а теперь прикидывается невинным ангелочком и хочет участвовать в жизни нашей семьи. — Терренс презрительно ухмыляется. — Да мы с мамой и без него жили очень хорошо! А я вообще никогда не вспоминал о нем и не чувствовал себя лишенным отцовской заботы.
— Ты никогда не хотел, чтобы у тебя был отец? — удивляется Эдвард.
— Никогда! Мне было достаточно материнской любви. А теперь еще и выяснялось, что папаша забрал у нее второго ребенка, с которым эта женщина была разлучена все эти годы…
— Интересно, вспоминала ли она обо мне все это время? Или уже давно забыла?
— Вряд ли. Забыть про своего ребенка и смириться с его потерей… Нет, не думаю…
— Хотелось бы верить.
— Эй, а разве Изабелле было приятно, что отец часто говорил с ней про нашу мать?
— Да нет, она вроде бы спокойно к этому относилась, — слабо пожимает плечами Эдвард. — Прекрасно понимала, что ему нужно поддерживать отношения с первой женой. Ибо она — мать его детей от первого брака.
— И она не препятствовала его встречам с ней?
— Нет. Изабелла не ревновала отцу к матери, когда он говорил ей о намерении встретиться, и даже поддерживала его желание наладить с ней отношения. Она никогда и не пыталась заменить мне мать. Да и отец не требовал называть ее матерью. Я всегда называл ее по имени, и все были довольны.
— Понятно…
— Кстати, а сама мама случайно не выходила за кого-то замуж? Или может, она просто с кем-то встречалась?
— Нет, мама ни с кем не встречалась и не выходила замуж, — слабо качает головой Терренс. — Ей было не до этого, ибо она думала только лишь о том, как прокормить меня. А когда у тебя едва хватает денег на жизнь и маленький ребенок на руках, о личной жизни думаешь в последнюю очередь.
— Понятно… Значит, к отчиму мне точно не придется привыкать.
— Если бы он был хорошим, я бы с радостью принял его. И может, даже называл его папой.
— Я бы тоже… — Эдвард на пару секунд замолкает и бросает грустный взгляд в сторону. — Эй, а расскажи мне что-нибудь про маму. Какая она… Как она выглядит, какой у нее характер, что ей нравится…
— Она потрясающая, — с легкой улыбкой произносит Терренс. — Очень хорошая… Да, иногда мама бывает строгой и в меру твердой, но она все равно очень добрая, заботливая и мягкая.
— А внешне она какая? Красивая?
— Да, она — очень красивая женщина. Невысокая с темными волосами. И единственное, что мне от нее досталось — это голубые глаза. У мамы они точно такие же, как и у меня. А так я, к сожалению, похож на отца… Как, впрочем, и ты сам…
— Ты и правда очень похож на отца. Я как-то видел фотографии отца в молодости. Он был примерно твоего возраста и выглядел прямо-таки твоей копией. А увидев тебя в первый раз, я подумал, что передо мной стоял молодой отец.
— Ну знаешь, когда я увидел тебя, то подумал, что увидел себя, живущего на свете два-три года назад, — скромно хихикает Терренс. — Меня реально поразило то, что мы так сильно похожи. Была бы у тебя такая же прическа, как у меня, я бы сказал, что увидел самого себя в твоем возрасте.
— Ну почему же… Если я опущу волосы на лоб и уложу челку так же, как она уложена у тебя, то мы будем еще более похожими.
— Да уж, не будь между нами двухлетней разницы в возрасте, можно было бы говорить людям, что мы близнецы.
— А кто узнал бы, что у нас такая разница в возрасте?
— Если честно, увидев тебя, я подумал, что тебе минимум лет восемнадцать. А когда ты сказал, что тебе почти двадцать пять, я немного охренел.
— Я всегда выглядел намного моложе. И все удивляются, когда я называю свой настоящий возраст.
— Да уж, ну и дела…
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Эдвард и Терренс со скромными смешками выпивают немного напитка из только что принесенных стаканов.
— Но только я удивлен, что в тебе нет ничего от мамы, — признается Терренс. — Ничто в твоей внешности не напоминает мне о матери. Ты и сам больше пошел в отца, По крайней мере, внешне.
— Полагаю, отцовские гены оказались намного сильнее, раз у него родились два очень похожих на него сына, — тихо усмехается Эдвард.
— А Джереми с Уильямом?
— Они больше на Изабеллу похожи. Не знаю… Мало что от отца взяли… Разве только что цвет волос и некоторые черты лица…
— Знаешь… Иногда мне так хочется, чтобы я вообще не был похож на отца, с которым меня постоянно сравнивают. Порой это происходит настолько часто, что меня это начинает дико раздражать.
— Да и мне не доставляет радости быть на него похожим.
— Мама постоянно мне об этом напоминает. И невольно порождает во мне все большую ненависть к этому человеку.
— Понимаю.
— Эй, а почему ты хотел уйти именно в восемнадцать лет?
— Просто долго не решался. Боялся, что не смогу выжить, оставшись без крыши над головой. Но поскольку мои конфликты с отцом и братьями стали просто невыносимыми, я реально на все плюнул. Я был готов жить хоть на улице, лишь бы не оставаться в доме с человеком, который никогда не хотел моего рождения.
— Жаль, что ты не нашел нас раньше. Мы бы все жили очень хорошо.
— У меня ведь не было вашего адреса. Да и не хотелось заявляться к вам домой и говорить, что я — твой брат, а та женщина — моя мать. Вы бы вряд ли поверили.
— А мне кажется, поверили. Мама уж точно узнала бы тебя.
— Даже если в последний раз она видела меня еще новорожденным?
— Да
