— Хаким, не можешь ли ты показать, как ты управляешься с двумя саблями.
Хаким согласился, если хозяева разрешат взять две сабли с ковра, поскольку свои он оставил дома. Хозяева дали рарешение и Хаким подошел к ковру, затем бережно снял одну саблю, взвесил ее в руке, как бы примериваясь, потом взял вторую. Дальше мы отправились на задний двор и там бывший ассасин показал класс: он не только показал вращение саблями, а как бы рубился с несколькими противниками, мгновенно нанося удары, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов, отражал нападение с тыла, потом с боков и опять с фронта.
— Да, это похлеще, чем я видел у казаков, — восхищенно сказал ротмистр. — Теперь я знаю, что такое настоящая рубка, когда оружие в руках мастера.
Хаким спросил князя, откуда у него эта сабля, тот ответил, что от деда или от прадеда, взята трофеем на турецкой войне, а может, в Крыму, точно он не знает.
Потом дошло до показа стрельбы из ружья, ротмистр был просто изумлен, как быстро я разнес все мишени короткими очередями. Попросил пострелять, но я сказал, что остались только дробовые патроны, тут же Безобразов решил пойти и расстрелять кур на птичьем дворе, из чего я сделал вывод, что это — именно тот Безобразов. До кур дело не дошло, я все же попросил пощадить пернатых, тем более что "тройка" нашпигует их крупным свинцом так, что есть их после этого нельзя или будешь постоянно выковыривать дробь из зубов, а то и вовсе их сломаешь.
— Князь, наверно, дорогая заграничная штучка этот ваш, как вы сказали, автомат? Может, продадите, понравилась мне это ружьецо, впечатляет, знаете ли.
— Вообще-то дорогая вещь, но не заграничная — мое изобретение. Продать не могу, ружье в единственном экземпляре, а впереди испытания. Вот выпустим серийную партию, тогда посмотрим. Военным предлагаю по шестьсот рублей за штуку при большой оптовой партии, в розницу, думаю, будет дороже раза в полтора-два. Продаваться будет как автоматическое скорострельное ружье системы Стефани в магазине Норденфельта, но это месяца через два-три.
Пошли обедать и Хаким с сожалением повесил сабли на ковер. Перед обедом спросил, где помыть руки и Хаким вызвался меня сопроводить.
— Хозяин, нельзя ли купить клинок, который я смотрел. Это очень редкая сабля, настоящая гурда[6], они стоят очень больших денег, столько серебра, сколько и на верблюда не навьючить, я второй раз в жизни держал такое оружие.
— Хаким, а что тебе было бы дороже — мое ружье или такая сабля, если бы я тебе ее подарил.
— Хозяин, я не вправе выбирать подарки. Хотя ружье твое, а все что ты сделал, для меня имеет особенное значение, но ружей можно наделать много, а таких сабель на всем свете несколько штук осталось, здешний князь не понимает, что у него на стене висит.
— Хорошо, я могу поменяться с ним на ружье, в крайнем случае, если в цене не сойдемся.
После того как пообедали и выпили коньяку, я рассказал немного про Абиссинию и тамошнюю войну, а потом спросил князя:
— Александр Михайлович, Хакиму понравились шашки, которыми он фехтовал, может, продадите.
— Продать не продам, а поменяться — пожалуйста, на ваше ружье.
— Но, думаю, ружье подороже будет стоить, чем старое оружие, да и испытания придется переносить, пока еще одно ружье сделают.
— Хорошо, добавлю еще что-нибудь с ковра, пусть выбирает.
— Сказал Хакиму, чтобы он забирал те два клинка, которыми фехтовал и выбрал еще что-нибудь. Мой телохранитель не долго мучился с выбором, а выбрал тонкий стилет, настоящее оружие ассасина.
После этого все расстались довольные игрушками, что получили.
По дороге, Хаким еще раз посмотрел на саблю и остался очень доволен, про вторую сказал, что она просто хорошая, как и большинство того оружия, что было у Безобразова. Стилет же, по словам ассасина, был старинной толедской[7] работы, настоящая мизерикордия[8], тоже вещь редкая и дорогая.
— Хозяин, а почему ты сказал, что я — граф?
— Чтобы ты сидел с господами за одним столом, так бы они считали тебя простым слугой. А у меня есть пустая грамота с печатью и подписью Менелика на титул абиссинского графа, так что приедем домой, я впишу твое имя и фамилию и будешь абиссинским графом Харитоном Александровичем Ибрагимовым. В конце концов, тебе это может в путешествиях пригодиться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
5 мая 1893 г, поселок Александровка, Московская губерния.
Перед этим был на процессе по поводу взрыва, пожара и самосуда. Выступал в качестве свидетеля. Адвокат зачитал особое решение технического комитета о высоком уровне проверок состояния оборудования на моих заводах, что можно считать примером ведения дела, а несчастные случаи, они всегда случаются. Во взрыве и пожаре виновата коррозия патрубка в том месте, где ее не видно, а вот вина начальника цеха в человеческих жертвах очевидна, но адвокат просил принять во внимание благие намерения инженера (которого на процессе не было, он все еще лечился в больнице от полученных при избиении травм — адвокат зачитал заключение врачей). Присяжные, с учетом того, что рабочие уже наказали инженера, дали ему год тюрьмы, а троих бунтовщиков вообще оправдали, мол, народная стихия, попранное чувство справедливости и неверие в суд. Чувствую, что эта любовь к бунтовщикам скоро отольется интеллигентным и чистеньким присяжным, когда их самих поволокут на "народную расправу".
Так или иначе, дело закрыто и я поехал в Александровку. Спросил Парамонова, не было ли каких сборищ на первомай, ответил, что нет, тем более, это был понедельник, день рабочий и все проходило обычным путем. Рассказал о процессе, о том, что бунтовщики оправданы, но я их увольняю за хулиганство — есть такая статья в договоре. Начальник цеха осужден на год тюрьмы, но приговор отсрочен, пока он находится в больнице. Посмотрели строящиеся корпуса, уже вставили окна и двери и начали завозить оборудование. Котельщики делали реакторы, как и договаривались, под ТНТ, поскольку спрос на лекарства стабильный, а на взрывчатку только растет и половину забирает военное ведомство. Сказал, что за эти заказы я обещал скидку 20 %, а за поставки на Транссиб — 30 %, но поскольку производство все равно выгодное и прибыли мы при увеличении объема продаж не теряем, а, наоборот, увеличиваем, Парамонов согласился с моим решением. Так что, военным можно сразу сбросить цену, а вот с подрядчиками Транссиба сложнее — там много частников и как они докажут, что это пойдет на Транссиб, пусть привозят бумаги, тогда можно и скидку оформить.
В Купавне тоже началось возведение новых зданий и шло оно достаточно быстро, по крайней мере, фундамент уже был на нулевом уровне, были завезены пиломатериалы для стен и крыши. Я решил строить корпус из дерева, так как надо быстрее восстановить выпуск продукции, а потом второй цех построить из кирпича. В этом году сделают только усиленный фундамент и пусть он осядет перед кладкой тяжелых стен. Такой же подход будет и кисследовательскому корпусу.
Вернулся в Петербург и получил известие, что 25 мая в Аничковом дворце будет благотворительный бал, куда приглашаются высшая аристократия, министры и крупные промышленники с женами, все проводится под эгидой Мариинского общества воспомоществования бедным императрицы Марии Федоровны, которая тоже будет на балу.
Что же, в 8 недель плод уже сформировался, это не зверек и тем более — не рыбка, а маленький человечек, у которого есть ручки и ножки, большая головка и заложены все внутренние органы. Риск простудится и заболеть, что опасно для беременных в первом триместре — минимален, сейчас уже закончился сезон простудных заболеваний и даже в Питере тепло и уютно. Вообще, на мой взгляд, с середины мая по середину июня — самый комфортный период для жизни в столице, воздух еще свежий, нет жары и запаха гнили из каналов, деревья и трава в свежей зелени, а вот потом лучше ехать на дачу, что все состоятельные люди и делают. Поехали к модной портнихе и заказали для Маши красивое платье, не слишком облегающее и не слишком свободное, с пояском, который сейчас можно, не затягивая одеть, а потом, когда животик увеличиться — вовсе снять.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
