– Дэнис, мы отсюда уходим, удираем, смываемся, рвем когти! Понял?
Он кивнул. Безропотно надел заскорузлые, в застарелых пятнах крови, ботинки и потрепанную спецовку уборщика, только снова поморщился, когда грубая ткань соприкоснулась с воспаленной кожей на правой лопатке. Двигался он так, словно ему было больно, и я забеспокоился, что у него внутри что-то отбито, но, когда спросил об этом, он ответил:
– Ничего, – с таким испуганным выражением, словно он скорей согласится умереть, чем сознается в полученных травмах.
Не было времени выяснять, в чем дело.
– Съестные припасы берем с собой.
Никаких сумок в поле зрения не оказалось, поэтому я вытряхнул подушку из наволочки и сгреб туда со столика деликатесы. Уборщик в последний момент успел выхватить кисточку черного винограда и увенчанное шоколадной розой пирожное.
– Не жмотничайте, ребята! Вы парни молодые, у вас вся жисть впереди, а я такого отродясь не едал – кто же мне даст! А теперича сподобился попробовать…
– Поставить тебе фингал? – предложил я. – Для оправдания, чтобы придирок от начальства не было.
– Не, не надо. Мне и так ничё не будет – я ценный специалист по уборке помещений! А кого они еще найдут на такую работу? Никого. Чтоб за ними убирать, надо быть наполовину психом, потому что нормальный человек тут не выдержит, но только наполовину, иначе что-нибудь напортачишь, а где они другого наполовину психа возьмут? Страшнее, чем здеся, нигде не бывало… Хотя, нет, ребята, вру, вру. В Танхале я полтора года в школьной столовке работал, вот там было хуже… Здесь людей жрут, зато хоть булками с изюмом не кидаются!
Пока он, нервно гримасничая, тараторил, я разодрал на полосы простыню и связал его. Потом снял со стены два висевших крест-накрест кесейских клинка с серебряной насечкой.
– Идем?
В одной руке я держал пистолет, в другой меч, а Дэнис нес наволочку с продуктами и второй меч.
– Наверное, тревогу уже подняли, – шепнул я, когда вышли в коридор. – Угоним грыбеля и уедем верхом. Убивать кесу нежелательно, лучше не давать им поводов для мести. Надо снять с кого-нибудь по дороге теплую одежду и обувь.
Нас перехватили в сводчатом зале с огромным розовым ковром на полу.
– Не стрелять, взять их живыми! – крикнула Лайя, стоявшая на галерее.
На ней была черная кожаная туника, на запястьях и лодыжках массивные браслеты с переливающимися алмазами. Глаза багрово горели на треугольном, с мелкими чертами, сером лице. В ней было что-то кошачье. Я только сейчас заметил, до чего она похожа на Хэтэсси.
– Бросить оружие…! – рявкнул черноусый хмырь, с которым я уже успел пообщаться в коридоре.
– Сам бросай.
Я сунул пистолет в карман (не стрелять, так не стрелять, меньше осложнений, все равно эту ораву не перестреляешь), перекинул меч в правую руку, выхватил из-за пояса нож и шагнул им навстречу. Мимоходом отметил, что Дэнис у меня за спиной бросил мешок с продовольствием и развернулся, тоже с мечом наготове – нужда заставила, сразу вспомнил, чему я учил его в Танхале! Наверное, жалеет, что не тренировался как следует, пока была такая возможность… На меня наступали кесу, я парировал удары мечом и кинжалом. Хмырь грязно ругался, но держался в сторонке.
Нас с Дэнисом оттеснили друг от друга, я прижался спиной к колонне, продолжая обороняться. Вокруг слишком много народа, никаких шансов пробиться к выходу… Потом я увидел, что Дэнис дерется с черноусым, наконец-то вступившим в игру, и тот, как лучший фехтовальщик, одерживает верх. Вскоре он выбил меч у неопытного противника и, осклабившись, упиваясь победой, ударил его кулаком в лицо.
– Гийом! – пронзительный взвизг Лайи прозвучал, как свист рассекающей воздух плети.
Не обращая внимания на меч Гийома, Дэнис вцепился ему в горло. Тот не ждал такого отчаянного нападения, но мигом опомнился и ударил его затылком о колонну. Я бросился вперед, в безнадежной попытке прорваться к ним, и тут увидел, что Лайя прыгнула вниз с трехметровой высоты. Сделав в воздухе сальто, она по-кошачьи приземлилась, вскочила и ринулась к дерущимся. Гийом как раз полоснул Дэниса по груди, а тот, по-прежнему игнорируя опасность, дал ему по физиономии, однако против Лайи у него никаких шансов…
Лайя ударила не Дэниса, а Гийома, заодно выбив оружие.
– Этот человек – собственность Наргиатага, его бить нельзя!
Ее гневный визг чуть не разорвал мне барабанные перепонки. Оттолкнув Гийома от Дэниса, она хлестнула наотмашь по азартно раскрасневшемуся лицу. Черноусый изрыгнул ругательство и попытался нанести ответный удар, но кесу его опередила – в этот раз он получил тяжелым золотым браслетом, усыпанным колючими алмазами. Брызнула кровь. Мне пришло в голову, что эти двое не любят друг друга давно и всерьез.
Дэнис подобрал с пола меч и озирался, пошатываясь, тоже весь в крови. Кесу окружили его кольцом, но не нападали и не подпускали к нему никого из людей. Как назвала его Лайя? Собственность Наргиатага?.. Разве человек может быть чьей-то собственностью?
Меня тоже несколько раз достали, на тыльной стороне левой кисти появился свежий порез, из-за этого рукоятка кинжала скоро стала скользкой.
А на галерее, откуда раньше наблюдала за схваткой Лайя, появилась еще одна зрительница. Я не сразу узнал Весеннюю Королеву: она была в джинсах и свитере, белокурые волосы заплетены в косу, переброшенную через плечо – словно это не супруга Темного Властителя, а обыкновенная девчонка из Танхалы.
– Смотри, это все из-за тебя! – крикнул я. – Ты довольна? Если бы не ты, ничего бы не случилось!
Под аркой возник Мерсмон. В черной с серебряным шитьем рубашке, на голове все та же усыпанная драгоценными камнями диадема – знак верховной власти. Когда он увидел, что за катавасия творится в зале, на его резко очерченном худом лице проступило убийственно мрачное выражение.
– Очень романтично! – процедил он с издевкой, спускаясь по широкой, плавно изогнутой мраморной лестнице.
Шум затих. Кесу, окружавшие Дэниса, расступились.
– Наргиатаг, это сделал Гийом, – сообщила Лайя на сескаде (сам Гийом с распухшим лицом сидел на полу и не мог вымолвить ни слова). – Я его предупреждала, он не подчинился.
– Уберите эту падаль, – кивнув в сторону Гийома, распорядился Властитель.
– Это не падаль, Наргиатаг, а хорошее мясо, – облизнув блестящие темные губы, возразила Лайя.
Тот сделал неопределенный жест и повернулся к Дэнису, по-прежнему сжимавшему меч.
– Ты напрашивался, чтобы тебя убили?
Дэнис сперва молча смотрел на него, потом сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
