и теперь им просто не терпится его зачитать? Это яснее ясного, но почему мои напарники идут у них на поводу, когда вечер так близко?…
– Вы что, обалдели? Я не попрусь в густую чащу вслед за самыми оторванными отморозками. А вдруг там нас поджидает еще с десяток, не менее закомплексованных?
– Нас всего сто тринадцать членов партии Уничтоженных, но Восставших! Мы в полном составе будем на суде, – вежливо поправил меня лидерц, победно щуря огромные глаза. – Нас с нетерпением ждут сто девять братьев. Можете продолжать свою мысль.
– Спасибо, что предупредил, – нерадостно отозвалась я. – А теперь топай вперед, убегать мы, похоже, не собираемся.
Алекс с котом согласно кивнули, мне оставалось только подчиниться диктату большинства. Тропинка вела нас в глубь джунглей…
– Ну вот, видите – мы идем разобраться со всеми вами! Сто тринадцать, говоришь? По пятьдесят монстров ребятам, а с оставшимися тринадцатью я и сама уж как-нибудь справлюсь!
– Алиночка, успокойся…
– Конечно, теперь «Алиночка, успокойся…», а раньше вы чем думали?! – рявкнула я на Профессора. – Зачем вы их столько на уничтожали?
– Так получилось, главное – не показывать свой страх…
– Ой, да не боюсь я никого! А только лучше бы мы остались на берегу – ничуть не хуже место для суда, чем лесные заросли. Зато всех видишь, кто подкрадывается со спины…
– Не волнуйся, родная, особого вреда они нам причинить не могут.
– А, не особый, значит, могут? Утешил…
Впрочем, долго нам идти не пришлось, очень скоро открылась большая поляна, в центре которой несильно горел костер. Неба из-за густых древесных крон не было видно вообще, и на поляне царил полумрак – любимое освещение чудовищ, в чьем окружении мы оказались. Над поляной с улюлюканьем низенько летали рокуро-куби-гоблины, потом показались и другие мои «знакомые». Призрак Шерифа Гвурдстома, например. Он, грубовато поздоровавшись, ринулся в гущу монстров с криком:
– Не толпиться на месте судебного заседания! А ну разойдись, жалкие койоты, вот я вас!
Вклинившись на своей верной красноглазой лошади в толпу, призрак за шиворот выволок оттуда самых неугомонных – ими оказались наши «старые» знакомые с Чукотки – утбурд с ангъяком – монстры, получившиеся из брошенных и погибших младенцев.
– Я сейчас дам тебе по роже, честное слово, если ты не заткнешься!
– Ты сам у меня получишь, однако, утбурдская морда!
– И вот так все время, они ссорятся и колошматят друг друга от заката до рассвета, – с мягким упреком раздалось у меня за спиной. Рядом стоял (и не прыгал!) Джек Попрыгунчик. Чувство было такое, словно его дело мы распутали только вчера, – я сразу ощутила, что совсем не успела по нему соскучиться…
– Здравствуй, Лондонский Кошмар, – вежливо кивнула я, в то время как Алекс и кот спокойно отвернулись. – Как жизнь, как здоровье? Тут сплошной курорт, надеюсь, нервишки успел поправить?
Но Джек, ничуть не оскорбившись, спокойно отвечал, что хотя он тут и недавно, но уже успел приобрести множество друзей и полезных знакомств.
– Э… мм, поздравляю, – только и смогла сказать я. Черт побери, если они все здесь объединятся с одной-единственной целью, то последствия для нас могут оказаться непредсказуемыми. Гоблины на такой расклад нас не подписывали. Кто знает, на что способна отрицательная энергия стольких «упокоенных» душ…
Вокруг нашей троицы быстро образовалось пустое пространство, только тут мы заметили стол с тремя креслами и низкую скамейку напротив, куда нам и предложили сесть. Да-а, адвокатов, похоже, не ожидается, прекрасненько засудят и так!
Прогремели фанфары, толпа монстров расступилась, образовав узкий проход, из которого торжественно вышли три фигуры в судебных мантиях. Ушастый кролик-мутант, Антуан Шастель (надо же, в человеческий загробный мир его не приняли!) и Лощеная Спина (последний тут же по-хозяйски уселся на председательское место). Мне было бы приятнее видеть там Шастеля, все-таки он наполовину человек, и мы с ним частенько общались во Франции.
Мои товарищи изображали полную безмятежность. Мне, например, не удавалось сохранить хотя бы видимое безразличие к происходящему. Я шепотом поинтересовалась у Алекса, когда же все начнется, но Лощеная Спина неожиданно разъярился:
– Не сметь разговаривать! Иначе сочту это за неуважение к суду!
– И что, выгоните меня из зала? – обиженно буркнула я. С какой стати мы это терпим, ведь физически они нам никакого вреда причинить не могут. То есть, надеюсь, не могут. Обязательно спрошу у Профессора, он все знает…
Тут откашлявшийся Шастель зачитал обвинение. Оно состояло в том, что мы, не имея на то права, лишили жизни сто тринадцать ни в чем не повинных личностей. Короче, ничего нового, пустые придирки…
Зачинщиком всего этого фарса был Лощеная Спина, взбунтовавший всех уничтоженных нами монстров. Раньше они действительно жили в кошачьем раю исключительно для забавы агента 013. А теперь, так же дружно, поднялись против него – обычная психология преступника…
– Может, хотите что-нибудь сказать в свое оправдание? – поинтересовался Лощеная Спина, разевая пасть в зубастой усмешке.
– Конечно, прежде всего хотим вам сообщить, что мы мало чем отличаемся от вас, – быстро вскочила я, не обращая внимания на уже открывшего рот кота.
– Поясни, – недовольно проворчал Лощеная Спина.
Все монстры внимательно уставились на меня, самая злобная морда была у кролика.
Ладно, слушайте, будем говорить начистоту.
– Да, я имела в виду именно то, что сказала! Вы, конечно, все разные, но вы – охотники, и мы – тоже. Как и вы, мы частенько работаем под прикрытием, и почти никогда люди, которым мы помогаем, не знают наших истинных имен. Ваши собственные имена людям тоже неизвестны, это мы даем вам хоть какое-то обозначение. На нашей Базе живут перевоспитанные монстры, которым нет места в мире людей. Мы дружим и работаем вместе! Кто виноват, что вы встали на кривую дорожку? Да, есть разные обстоятельства, но ведь выбор все равно за вами, а мы… Мы всего лишь выполняли свою работу, и выполнили ее неплохо!
Я даже запыхалась, но по
