— Нет, Зунар. Они не дадут вам захватить власть. Никому не дадут. Накта Гулаад считают, что охраняют Хему. Они помешаны на пророчествах Ямины. Которые, кстати, сейчас сбываются одно за другим. И ваши действия они будут расценивать, как попытку приблизить Судный день. И ещё, Зунар. Накта были созданы императором, чтоб следить за кланами, чтоб пресечь любое восстание против Империи. Неужели вы этого не знали?
Зунар озадаченно посмотрел на меня, мотнул головой.
— Мне кажется, у тебя паранойя, парень. Может, боишься, что Накта Гулаад узнают, что ты тёмный и убьют тебя?
— Да при чём тут это?! — вспылил я. — Ты разве не слышишь, что я говорю? Они опасны. Они могут рассказать всё Каннон, а та в свою очередь, может наслать на нас имперскую армию. Сможем ли мы им противостоять? Вот так, прямо сейчас без подготовки?
— Скажи, а где ты всего этого набрался? — ехидно спросил Зунар. — Неужели сами Накта тебе все рассказали?
Я промолчал.
— Значит, сам нафантазировал, — вздохнул он. — Как бы там ни было, старух и девочек из борделя мы бояться не станем. Как и Каннон. Она не император и здесь её слова и приказы ничего не значит.
Зунар встал из кресла, шумно выдохнул:
— Знаешь, Азиз. Ты слишком молод и не в военных делах, ни в политических, ни ракшаса не понимаешь. К тому же, как ни крути, ты чужак. Ты не соображаешь, как устроен наш мир. Как бы ты ни хотел, какая бы у тебя там чакра ни была… — Зунар задумчиво посмотрел перед собой, лицо его стало жёстче: — Ты молодой и неопытный. Амбиций много, силы много, скорее всего, с возрастом ты станешь великим рактой, может быть даже легендарным. Но сейчас у тебя другие задачи. Поэтому лучше не лезь. Этим делом займётся Михан, Гасан и Дархан. Лучше потрать свою фантазию и ум на другие проблемы, — подытожил он.
Зунар испытующе смотрел на меня, я же молчал. Поняв, что перегнул палку, Зунар смягчился:
— Займись этим — тёмные ракта, проход в мир двойник. Чакра у тебя должна работать отменно, попробуй, вдруг получится. А нет, учёбой займись, в конце концов, сёстрами, семьёй. И Санджей — это твоя главная обязанность, следи за Санджеем. Теперь он не просто будущий нара Сорахашер, он будущий император.
Последние слова резанули слух и вызвали диссонанс в сознании. Кто-кто, но Санджей никак не подходил на роль императора. По крайней мере, сейчас. Но вслух, конечно же, я это озвучивать не стал.
Зунар окинул меня неуверенным, изучающим взглядом, словно хотел ещё что-то добавить к своей речи, но сказал лишь:
— Скоро свадебная церемония, собирайся, — и после торопливо ушёл.
А я так и остался стоять, мрачно глядя на закрывшуюся за ним дверь. Может я и молод, может я и не знаю этот мир так же хорошо, как местные, и жизненного опыта мне недостаёт, но я точно не дурак. А вот Зунар… Я чувствовал, что он совершает ошибку. Такую ошибку, которая утянет нас всех на дно, а сам Зунар об этом даже не узнаёт. Потому что он, кажется, твёрдо решил умереть.
* * *
После утреннего разговора с Зунаром, никакого праздничного настроения не было у меня и в помине. Зато моим спутникам было невероятно весело, и всю дорогу от дворца они трещали без умолку.
Я ехал в одной машине с Джамиром, Зар-Заной и Латифой. Латифа обсуждала наряды гостей, Зар-Зана переживала за Ашанти, но как-то не всерьёз переживала, больше опасалась, не распадётся ли её причёска, которую делали невесте несколько часов, не упадёт ли она со слона по пути в храм, не порвёт ли платье.
Затем девчонки вспомнили, что Джамир вчера ездил на встречу к невесте, и с напором начали выпытывать подробности. Правда, Джамир был не слишком разговорчив. Только и сказал что Рейна ничего — милая, но не в его вкусе. А после быстро сменил тему, начал шутить о том, что дамы из Гиргит разрядились как павлины. Принялся отвешивать девчонкам комплименты, мол, они-то выглядят лучше и вообще у женщин Сорахашер всегда был отменный и утончённый вкус. В общем, Джамир знал, чем отвлечь девчонок и как уйти от неприятного разговора.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я же всю дорогу молчал и, к счастью, меня никто не донимал вопросами. Просто сидел и пялился в окно, бездумно разглядывая пейзажи Бхану. Единственный раз, когда я оторвал взгляд от окна, когда Латифа обронила, что утром никто не смог найти Амали. Зар-Зана тогда предположила, что, скорее всего, она едет в конце процессии с другими судшантами.
Уже ближе к храму заметил, как здесь много народу. Целые толпы простых людей собрались на свадьбу наследника клана, выкрикивали поздравления, обкидывали процессию машин цветами, рисом. Передвигаться на машинах стало сложнее, поэтому колонна замедлила движение.
Со стороны храма доносилась восточная музыка, но её заглушали радостные людские возгласы.
Через какое-то время мы остановились. Машины оставляли далеко от храма и источника, и ещё добрых пару километров предстояло идти. Но это так же часть церемонии.
Как только мы вышли из машин, нас захлестнуло волной радостного гвалта, музыки, стука барабаном. Впереди взвыл один из слонов.
Я оглянулся на рёв. Громадные красавцы, в изумительных цветастых костюмах, в золотой росписи, в бусах из цветов.
Не менее пёстро выглядели и жених с невестой. Почему-то и жених, и невеста были без обуви, я заметил, что у них и на пятках изображены замысловатые символы. Роэн в бело-синем блестящем наряде, в тиаре наследника, в пёстрых украшениях. Ашанти была очень красива, даже несмотря на потерянное выражение лица, на вселенскую тоску и грусть во взгляде. На ней бледно-розовое платье, расписанное тонкими линиями, изображающими цветы. В волосах много золота и бус, также немыслимо много украшений: браслеты на руках и щиколотках, бусы, цепочки на шее, бусы и золотой пояс на бёдрах, тяжёлые серьги в ушах. Кажется, на невесту надели все украшения, которые у неё накопились за всю жизнь. Всё тело, кроме лиц, расписано золотыми символами, а вокруг пупка, там, где находится родовая чакра, нанесена золотом родовая метка Рамов. Пока только краска, а когда она родит первенца, вокруг её пупка вытатуируют настоящую родовую метку.
Какое-то время мы ждали, когда жених и невеста взберутся на слонов, а затем свадебная процессия продолжила своё шумное, развесёлое шествие.
Бабушка Лита всучила мне коробочку, в которой вперемешку были малые хариты — небольшие золотые монетки без камней, а также цветы и всё тот же рис. И теперь я, как и все остальные, швырял их в сторону Роэна и Ашанти.
Несмотря на плохое настроение, оно быстро улетучилось, стоило влиться в эту пёструю толпу. Церемония завораживала, заражала своим безудержным весельем. Музыка становилась всё громче, барабанная дробь ритмичней, позади нас залихватски вытанцовывали босоногие девушки в длинных юбках и коротких кофтах, не прикрывающих живот.
Впереди показалась поляна у храма, украшенная арками из цветов, фонарями, разнообразными украшениями. В центре поляны большие, с острыми крышами разноцветные шатры, под ними столы для гостей, шатёр молодожёнов на небольшой сцене в центре. Сбоку, подальше от шатров знатных гостей, стояли длинные ряды столов, заваленных угощениями для простолюдинов, пришедших на свадьбу.
У храма пел хор. Настолько хорошо пел, что от их пения по коже бежали мурашки. Этническая музыка, песни — что-то из далёкого, фольклорного, древнего, сугубо хемовского. Пение, в котором не разобрать ни слова, и в этом и не было необходимости. Сплетение высоких, низких голосов, попеременно подхватывающих друг друга, оттеняющих и захлёстывающих волной из звуков. То звучащих громко, разносясь эхом по округе, то умолкая до нежного женского напева, которое вновь утопало в громоподобном хоре.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
После жених и невеста спустились со слонов, гости расступились, пропуская их вперёд. К ним вышел Видящий из храма, улыбаясь, он поклонился, поздравил, а после перевязал их руки синей лентой и повёл в храм.
Все знатные гости тоже направились внутрь храма. Большой церемониальный зал был украшен цветами и разноцветными лентами. В конце храма высокий, до самого потолка резной алтарь с нишами, в каждой нише лик кого-нибудь из богов. У алтаря стоял высокий, смуглый мужчина средних лет, в оранжевой церемониальной одежде. Очевидно, тот самый сварга-ракта, который и будет проводить обряд родовой верности.
