Достижения европейской палеоцивилизации при миграциях европейцев в переднюю Азию и Африку распространялись через Восточное Средиземноморье на всю юго-восточную группу. Прошло несколько десятков тысячелетий, прежде чем европейские кроманьонцы и вся северо-западная группа населения стали утрачивать своё первенствующее положение и техническое превосходство вследствие глубокого экологического кризиса, который был вызван этим же превосходством и наступившим после окончания последнего ледникового периода глобальным потеплением.
Антропологи не замечают этого первоначального первенства Европы потому, что они слишком погружены в измерения черепов и сравнения этих измерений, в констатацию фактов биологического порядка, которые часто заслоняют видение общеисторического процесса. К тому же по мере распространения локально-цивилизационного подхода стало модой и хорошим тоном в науке всячески избегать европоцентризма. Так и получается, что человек современного типа пришёл в Европу откуда-то извне, главным образом из Африки и стал колонизировать Европу, вытесняя европейцев того времени в какое-то подобие резерваций. И никого не заботит, что вся сумма археологических фактов диаметрально противоположна подобным фантазиям. Ибо наивысшего расцвета общество охотников и собирателей и в создании культуры, и в изготовлении орудий труда достигло именно в Европе от Гибралтара до Урала и в Азии до Сибири. Другое дело, что это европейское «первородство» стало утрачиваться в результате крупномасштабного экологического кризиса после окончания вюрмского оледенения 10–12 тыс. лет назад и особенно с началом неолитической революции, когда протоцивилизации Азии явно обогнали в развитии хозяйства застывшую на охоте и собирательстве палеоцивилизацию Европы.
Культурно-палеоцивилизационное первенство Европы как в неандертальский, так и в кроманьонский периоды подтверждается всей совокупностью добытых наукой фактов, каждой «страницей» археологической летописи. Именно в Европе около 35 тыс. лет назад в связи с успехами массовой охоты на крупного зверя палеолит начинает превращаться в остеолит (остео – костный), т. е. в палеоцивилизацию, в основе которой лежало изготовление орудий уже не только из камня, но и из кости. Причём из кости и рога изготавливалось уже около половины орудий кроманьонцев, служащих инструментами для изготовления других орудий, в том числе и из камня. Зная об этом обстоятельстве, антропологи, тем не менее, по укоренившейся традиции, не выделяют остеолит в качестве отдельной эпохи палеолита, что совершенно неверно с методологической точки зрения. В костекаменной индустрии кроманьонцев кость играла более важную роль, чем камень, поскольку она стала главным материалом создания культуры, совершенствования охотничьего оружия, изготовления вещей, которые мы сейчас называем продуктами потребления, тогда как камень продолжал служить лишь непосредственным производственным нуждам. Гораздо меньше использовалась кость за Боспором, в юго-восточной группе человеческих сообществ, в более тёплом климате на территориях Африки и Азии. Там продолжался главным образом каменный век, хотя недостаток сырья в виде костей крупных животных лишь сдерживал, но не мог остановить прогресс в сфере создания орудий. Можно предположить, что распространение костяных технологий также происходило под влиянием выходцев из Европы.
По расчётам демографов, конечно же, только ориентировочным, плотность населения в Западной Европе того времени была минимум в 10–20 раз выше, чем в других заселённых к тому времени регионах планеты. Миграции из Европы и в Европу были очень частыми. Очень большое количество сообществ устремлялись из Европы в тёплые края с богатой растительностью и в Европу на богатые охотничьи угодья.
Новые технологии, изобретённые и нашедшие широко применение в Европе, стали материальной основой для интенсификации перемещений человеческих сообществ и завоевания человеком всей земной суши, полного покорения пространств земного космоса. Эти позднепалеолитические, остеолитические технологии пролагают наиболее ощутимый рубеж между кроманьонцами и неандертальцами и в сфере индустрии, и в сфере освоения новых географических пространств. Хотя поздние неандертальцы в процессе своей трансформации в неантропов начинают уже переход от мустьерского типа палеоиндустрии к позднепалеолитическому, использование тонких орудий из кости и рога у них было ничтожным. Отсутствие игл и проколок не позволяло им совершенствовать типы одежды, подгонять её по фигуре, создавать типы одежды, позволяющие гибко реагировать на изменения температуры, выживать без укрытий и успешно охотиться в сильные морозы. Отставало и их строительное искусство. Возводя разного типа жилища с большими очагами, кроманьонцы значительно меньше нуждались в естественных укрытиях и могли совершать очень дальние переходы вслед за стадами животных. В результате новые технологии позволили кроманьонцам расселиться значительно дальше на север Европы, проникнуть даже в заполярные районы, тогда как неандертальцы, как и ранние кроманьонцы, с наступлением ледников или с началом похолоданий откочёвывали на юг либо вымирали от холода и голода. Технический прогресс способствовал и интенсивному преодолению неандертальских биологических признаков, становлению современных. Биологическая адаптация к холоду сделалась ненужной с появлением средств защиты, которые предоставила людям послемустьерская палеоцивилизация.
«Великим географическим открытиям» кроманьонцев способствовала и усовершенствованная технология обработки камня. Если неандертальцы изготавливали около 60 видов орудий из камня, то кроманьонцы – более 200. Но главное достижение кроманьонцев в области изготовления каменных орудий заключалось в изобретении и широком применении метода ножевидных пластин, или тонких каменных лезвий. «Метод ножевидных пластин, – пишет Т. Придо, – был большим подспорьем для охотников, отправлявшихся в многодневные экспедиции в области, где почти не встречались не только кремни, но и другие мелкозернистые породы. Они могли брать с свой запас пластин, чтобы было чем заменить наконечники копий, обломившиеся при неудачном броске… А края кремневых ножей, которыми рассекали суставы или сухожилия, обламывались и затуплялись. Благодаря методу ножевидных пластин новые орудия можно было изготовить тут же на месте» (Там же, с. 63).
Значительно возросла и тщательность изготовления орудий. Она была доведена фактически до такого уровня совершенства, что не могла бы быть превзойдена и современными технологическими средствами. Это свидетельствует о высоком уровне профессионализма кроманьонских мастеров, о начавшейся специализации в сфере каменной и костно-роговой индустрии. «Если рассмотреть изящные, тонкие каменные лезвия, – отмечает американский специалист Роберт Майер, – то трудно представить, как их могли бы усовершенствовать в наше время – ну, может, не считая разрезания лазером» (Майер Р. Дж. Предыстория человечества – М.: Аст, Астрель, 2006 – 301 с., с. 145).
Всё это способствовало успеху охотничьих промыслов и стимулировало всё более далёкие перемещения в погоне за неравномерно распределённой и постоянно мигрирующей добычей. Заселение трёх континентов архантропами и палеотропами не было сплошным, вне их досягаемости оставались высокогорные районы, пустыни, и, что характерно – тропические леса, где ранее жили их далёкие обезьяноподобные предки. Неоантропы завершили сплошное освоение суши, они сумели освоить и два новых континента – Австралию и Америку. Переходам людей на эти континенты способствовали оледенения, сковывавшие льдами огромные количества воды. На пике оледенений уровень моря понижался на 100–150 м, что вызывало обмеление береговых шельфов и образование перешейков между островами. По этим перешейкам люди перешли на Новую Гвинею, которая в этот период, как полагают, около 35 тыс. лет назад, составляла единое целое с австралийским материком.
Поселившись в прибрежной зоне, австралийские первопоселенцы многие века занимались главным образом сбором моллюсков, ловлей рыбы, поиском съедобных растений. Затем очень медленно, идя вдоль крупных рек, они стали продвигаться вглубь континента, пока не заселили его весь, включая и пустынные районы. С возникновением широкой водной преграды между Австралией и Юго-Восточной Азией, они оказались в полной изоляции от остального человечества на маленьком континенте с жарким климатом, похожим на африканский. Охота на кенгуру и прочих некрупных животных не требовала постоянного совершенствования охотничьего вооружения, а жаркий климат и обильная растительность не побуждали к развитию индустрии.
Результатом явилось то, что австралийские аборигены до прихода европейцев продолжали жить в каменном веке и многие из них до сих пор живут в условиях палеоцивилизации. Приблизительно в таком же положении оказались и жители Африки южнее Сахары, которые, как уверяют, дали миру человека современного типа. О современности человека нужно судить не по форме черепа, а по его делам.
