следом за ними раздался громкий треск. Открыв глаза, я столкнулся с невероятной картиной: яркая зеленая волна эссенции разошлась по разные стороны от меня, столкнувшись с большим куском бетона, упавшим откуда-то сверху. Часть эссенции все же достигла тела, и цепная реакция в момент нанесла мне серьезные увечья, однако они и вровень не вставали с тем, что ожидало меня в ином случае. Стоило камню столкнуться с землей и разлететься на осколки, за ним показалась еще одна поразительная картина того, как Бартон отшатнулся от резкого и сильного удара, пришедшегося прямо в него подобной каменной конструкцией.
Взглянув наверх, я увидел нечто — картину, как синевласая девушка, чьи локоны развиваются на ветру, медленно спускается вниз, будучи обволакиваемой яркой розовой энергией шепота, словно ангел, пришедший на помощь тому, кого оберегает. Это была Аой, и она только что спасла мне жизнь тем, что вмешалась, и решение это не было чем-то спонтанным — она твердо решила помочь. Я понял это как только взглянул в глаза принцессы, которые более не были разноцветными — на их место встали поистине прекрасные розовые зрачки, светящиеся даже на рассвете. Что ж, раз уж судьба оказалась ко мне благосклонна и подослала на помощь девочку, я не могу сегодня умереть — тем более от рук любимого брата.
— Вы в порядке? — спросила она, едва коснувшись ногами земли.
— АОЙ!!! — в ярости закричал Бартон. — ПАРАДОКС КИШИН!
Волна Вездесущего Ока тотчас настигла нас обоих, и лишь считанные мгновения оставались до того, как время остановится. Бартон собирался отрезать меня от Аой, а я не мог ему этого позволить.
— Парадокс Кишин! — прокричал я, сделав тоже самое.
Разница была лишь в том, что Бартон собирался удержать Аой в «Парадоксе», в то время как я позволил ей в нем передвигаться. Как и ожидалось, это сработало.
— Давай, Аой! — выкрикнул я, едва завидев, как она свободно двигается в пределах «Парадокса». — Сбей ему щит!
— Да! — согласилась Аой.
Недолго думая, девушка раскрошила тот камень, что рухнул на меня, а осколки его использовала как снаряды, которые огромным числом бросились навстречу Бартону, заставив того впитывать все, что в него летит, пока я отсчитывал момент, в который он окажется наиболее уязвимым. Стоило кольцу потерять половину своей силы, я бросился навстречу брату, готовясь нанести решающий удар. Как следует замахнувшись, я на ходу бросил в него «Костолом», целясь куда-нибудь в область торса, и Бартон ловко отбил летящий снаряд в сторону с характерным глухим отзвуком кости, однако тем самым он поступил ровно так, как я и хотел. Следом за этим левая нога уперлась в землю, я быстро развернул тело и что есть мочи ударил Бартона правой ногой в торс, который он прикрыл обеими руками. Из-за большой силы удара брат оказался откинут назад, проскользив на ногах несколько метров, успешно заблокировав очередной удар, но следующий он уже не мог ни отразить, ни предсказать.
Лезвие с бешеной силой вонзилось в грудь в районе верхних ребер, поразив левое легкое и выйдя острым концом наружу. В тишине, внезапно воцарившейся после удара, послышалось ослабевшее кряхтение почти что смертельно раненого Бартона, потому он, будучи не в силах продолжать, исполняясь слабости, рухнул на колени в достаточно глубокую лужу, растекшуюся по всей поверхности смотровой площадки. Недолго думая, я сблизился с ним на предельно близкое расстояние, схватив того левой рукой за плечо, а правой взявшись за рукоять меча, торчащего из груди.
— Хах, доволен собой? — хриплым голосом пробормотал Бартон, пиля меня взором своих черных очей.
— Ничего не говори, будет больнее, — предостерег я.
— Какой прок от этой пустой заботы, если все равно убьешь, — тяжело вздохнул он. — Позволь спросить перед смертью… Аой, почему?
Его родная дочь в этот момент выглядела убитой, как и Бартон, который уже во всю готовил себя к тому, что придется умереть с тяжким грузом на душе. Пережившие предательство обычно быстро мирятся с произошедшим, но отпустить так и не решаются, оканчивая жизнь на моменте, когда не стоило ее обрывать.
— Отец, — опустив голову от стыда и вины за предательство, промямлила Аой.
— Почему… Аой?
— Сделай для себя выводы сам, брат, — оборвал я. — Ты пренебрегал судьбами своего народа, не обойдя стороной и собственную дочь.
— Убей уже меня, — еще более ослабевшим голосом взмолился Бартон. — Хватит этих пламенных речей — я сыт ими по горло.
— Так легко сдаешься? Это на тебя не похоже — мой брат до самого конца не сдавался, какие бы трудности не стояли на пути. Посмотри внимательно, Бартон, — подсказал я, глядя на меч, глубоко вонзившийся в грудь брата. — Не узнаешь его?
Устремив свой взор на меч, он стал пристально его разглядывать сквозь прищуренные глаза.
— Это же, — внезапно осенило брата.
— Да, Бартон.
— «Калейдоскоп», — он его узнал, как и ожидалось.
— Именно, брат, — наконец улыбнулся я. — Меч-имитатор «Калейдоскоп», созданный для того, чтобы превзойти «Костолом». Я нашел его в музее среди складированных экспонатов из того места, где раньше находился Сенсус. Можешь даже не пытаться убедить себя в том, что и он скопирован с оригинала, ведь ни я, ни ты доподлинно не знаем, в чем заключается его секрет.
В самом деле, этот меч был выкован в Сенсусе, но не руками близнецов, а самым обычным любознательным капитаном гвардии, которого все звали просто «Лис». Меч этот был особенным и в чем-то в самом деле превзошел «Костолом», ведь в то время как мой меч мог лишь скользить по драконьим костям, как по маслу, «Калейдоскоп» делал все то же самое, но при этом был сделан из другого материала и оказался способен принимать любую форму, которую владелец считал удобной, а в обычном виде представлялся как вычурный синевато-белый клинок чуть меньшей длины, чем одноручные мечи того времени, отчетливо мелькая тремя разноцветными линзами в центре лезвия, идущими в ряд: белая, синяя, красная. Секрет «Калейдоскопа» так и остался в тайне, и я бы не смог создать его копию, даже имея на то желание.
— Это ли не значит, — заговорил Бартон, но вдруг оборвался на полуслове вместе с тем, как я резко выдернул «Калейдоскоп» наружу, закряхтев от боли.
Сразу же после того, как инородный предмет был удален из раны, я сменил линзу в перчатке на красную, но не на ту, что собирает в себе болезни, а на ту, что восполняет жизненную силу. Приложив руку к ране на груди, я принялся медленно и аккуратно залечивать Бартона в сопровождении красочного свечения того же цвета.
— Что ты делаешь? — возмутился Бартон.
— Лечу тебя, очевидно, —
