становилась все более конфликтной. Это хорошо описывал Серов: «К концу 1945 года в Контрольном совете стали возникать спорные вопросы, особенно по ликвидации военно-экономического потенциала Германии, то есть крупнейших концернов, которые снабжали фашистскую армию оружием и приборами, разоружение и ликвидация различных воинских и военизированных подразделений, ликвидация фашистских организаций и т. д.
Я все это подробно изложил Г. К. Жукову, который, возмущенный тем, что союзники умышленно не выполняют Потсдамское соглашение, разразился меморандумом в Контрольный совет, где указал, что несмотря на решение Потсдамской конференции в английской зоне существуют военные части немецкой армии, а также воздушные и морские, которыми управляют немецкие военные округа, и перечислил пять городов, где они дислоцируются… Также было указано 25 городов, где немцы организовали открытые военные комендатуры. И в заключение в меморандуме было указано, что в Шлезвиг-Гольштейне до миллиона немецких солдат не распущены и продолжается военная подготовка…
Был Контрольный совет, Монтгомери на заседании вертелся как еж, приводя в объяснение различные трудности в ликвидации воинских подразделений. Эйзенхауэр, видимо, был в курсе дела, так как он ссылался зачастую на Монтгомери. Затем через некоторое время был отозван в Вашингтон, а вместо него был назначен генерал-полковник Клей.
После Эйзенхауэра дела пошли все хуже и хуже, так как Клей на себя многое не брал, а Монти уже не считался с американским коллегой…
В общем, начались прохладные отношения с союзниками».
Военная администрация США в декабре понесла знаковую потерю: закончилась жизнь одного из самых ярких американских военачальников – генерала Паттона, который занимал должность военного губернатора Баварии. Британский историк Эндрю Робертс замечал: «Сам Паттон был человеком, мягко говоря, не очень объективным. Обратной стороной его ярого американизма был антисемитизм: его вера в сионистско-большевистский заговор нисколько не уменьшилась после освобождения концентрационных лагерей. В конце службы он находился под наблюдением психиатра, а его телефонные разговоры прослушивались. Он умер во сне 21 декабря 1945 года, через двенадцать дней после аварии, сломав шею во время столкновения с грузовиком у Мангейма».
В январе Серов записал в дневнике: «С немцами ужасно тяжело. Я уже говорил, что в первые дни, когда мы ворвались в Берлин, ходили они тихими, как овцы. Теперь, когда за полгода освоились, так готовы с ногами на голову влезть…
Коменданты городов неплохо взяли власть в свои руки, пользуясь авторитетом у немцев, вернее, немцы их боятся… Начальники СВА провинций – довольно дельные генералы. Стараются как можно больше выжать из немцев, как по производству на предприятиях, которые идут в СССР по репарациям, так и по демонтажу машин, оборудования и других агрегатов, необходимых для нашей Родины, которую немцы разрушили. Шлем вовсю.
Немцы, правда, косятся, но боятся и демонтируют. Надо сказать, что наши некоторые „деятели“ приезжают сюда не работать, а, как говорят, „побарахолиться“. Этим мы подрываем себе авторитет…
Союзники ведут себя сдержанно. Зам Эйзенхауэра генерал Клей говорит, возражает, а Монтгомери не поймешь – бурчит себе под нос, а когда выступает, то он ни за, ни против, не поймешь. Де Латр де Тассиньи, тот на словах соглашается с нами, улыбается мило, а на деле все делает, как скажут американцы. В общем, получается нескладно».
Союзники, мягко говоря, не спешили с искоренением наследия гитлеровского режима. Жуков справедливо опишет ситуацию: «Решения Крымской конференции и Контрольного совета проводились в их зонах оккупации односторонне, чисто формально, а в ряде случаев и просто саботировались. Это относится и к решению о демилитаризации Германии. Ни в экономической, ни в политической, ни непосредственно в военной области это решение полностью осуществлено не было».
То же можно сказать о денацификации. Здесь базовыми документами стали Законы Союзнического Контрольного совета (СКС) в Германии № 1 «Об отмене нацистских законов» от 20 сентября 1945 года и № 2 «Прекращение и ликвидация нацистских организаций» от 10 октября. Во втором законе говорилось, что «упраздняются и объявляются вне закона» НСДАП, «ее образования, примыкающие организации и органы, находившиеся под ее наблюдением, включая полувоенные организации, и все другие нацистские учреждения, установленные в качестве орудий для осуществления партийного господства» без возможности «преобразования любой из ныне перечисленных организаций под прежним или другим названием».
За этим последовал Закон СКС № 10 «О наказании лиц, виновных в военных преступлениях, преступлениях против мира и против человечности» от 20 декабря, который регламентировал привлечение к ответственности военных преступников, определял составы преступлений – против мира, против человечности, военные преступления, а также за принадлежность к таким организациям, как НСДАП, гестапо, СС.
Американцы, казалось, займутся денацификацией всерьез. В их зоне оккупации каждый взрослый немец должен был заполнить составленную спецслужбами анкету, которая содержала 131 (!) позицию. Зимой 1945 года каждый день в западногерманской прессе можно был прочитать информацию о работе трибуналов по военным преступлениям. 10 декабря в германском Аурихе канадским трибуналом за убийство по меньшей мере сорока одного канадского военнопленного был осужден бригаденфюрер СС Курт Мейер. В тот же день в американском лагере Бад-Тёльц покончил с собой Теодор Даннекер, один из ответственных за депортацию евреев из Франции и Греции.
Но США на глазах теряли интерес к денацификации. По мере того, как на первый план выходила борьба с Советским Союзом, бывшие нацисты все больше воспринимались не как военные преступники, а как перспективные партнеры.
Пятого марта 1946 года в соответствии с законом «Об освобождении от национал-социализма и милитаризма» проведение денацификации и лагеря для содержания военных преступников будут частично переданы в компетенцию местных властей. И именно эти власти должны будут создавать суды присяжных по денацификации из трех-пяти немцев. При этом оккупационная администрация оставляла за собой право корректировать принятые ими решения. 545 таких судов рассмотрели за время своего существования более 950 тысяч дел. 90 % обвиняемых были оправданы, нередко за взятки: справки об успешном прохождении процедуры денацификации были доступны на черном рынке.
Всего в Западной Германии до февраля 1950 года «проверку в рамках мероприятий по денацификации» пройдут 6,08 млн немцев. Дела в отношении почти 4 млн человек были закрыты. К 1-й категории – главные преступники – было отнесено менее 1700 человек, ко 2-й – преступники – около 23 000, к 3-й – второстепенные преступники – более 150 400, а к 4-й – последователи – чуть больше миллиона. Наказание лиц, попавших в четвертую категорию, не было связано с ограничением свободы или поражением в правах.
И, конечно, западные союзники по нарастающей пополняли в Германии свои спецслужбы. И воссоздавали германские. Гансер пишет: «Количество антикоммунистов, получивших боевое крещение во время войны и имевших опыт работы с оружием и взрывчаткой, было огромным. Таким образом,
