картине мира было наихудшим сценарием из всех возможных, «забитием гвоздя в крышку гроба Круизеров», которые не понимают, куда и к кому они лезут м вовсе решил что мы обречены. В общем, он просто считал меня сумасшедшим, а так как его непосредственные командиры весьма злобно реагировали на любую критику действий, как своих, так и моих, то и вышла ситуация вроде этой. Засранец уверовал в то, что мы фанатики, решил линять. В тихую и безопасную гавань, где он переждёт все бури и шторма. Найти такую… Довольно сложно, но он придумал «гениальный» план, который отчасти сработал. Он был уверен, что острова, например Галапагосские или остров Пасхи, да даже Гавайские, смогут без особых проблем пережить самые отвратительные моменты в истории человечества и дождаться, пока цивилизация воспрянет духом и придёт к ним. Оставалась проблема, как туда добраться. И он придумал… Старательно и показательно трудясь, он добился повышения и стал часто бывать в терминале. Неделя на подготовку, одна удобная возможность, полные фальшивого милосердия выстрелы в головы своих бывших соратников, спасая их таким образом от безумия фанатиков и всех тех бед, что вот-вот обрушатся на наши головы в виде армий ближайших государств, и он уплывает в Майами. Дальше практически в точности сбылись предположения Идриса, равно как и анализ Афины после его признания. Но он ошибся, решив, что сумеет легко и просто проскочить на другой берег Панамы и найти плавающее судно. Если бы он смог, то дальше, уговорами или пистолетом, будет не так уж и сложно заставить какое-нибудь рыболовецкое судно отправиться в путь. Конечно, шансов добраться вот так, сходу до Гавайев, у него было, мягко говоря, не много. Но вот до Галапагосских, если не нарваться на шторм, — вполне. Но награда за его голову оказалась слишком сладкой, и каждый второй в Панаме знал, кого мы ищем. Вообще, строго говоря, нам сдали восемнадцать таких вот Аланов… Гидроскутеров почти ни у кого не было… Но панамцы на всякий случай хватали даже тех, кто с простыми скутерами передвигался по дорогам и мало-мальски подходил под описание. И вот он наш…
Удивительно, как один человек, ведомый страхом, сумел втереться в доверие к панамскому офицеру, подмазать его и заполучить подводный дрон, пустивший на дно наш корабль. А сколько ещё потенциальных угроз вокруг нас существует? Рано или поздно большая часть неадекватных царьков, сидящих на тронах из костей и имеющих доступ к терминалам, обязательно откроет вкладки «артиллерия», «тяжёлая бронетехника» и другие. Мало приятного получить залп реактивной установки по свежепостроенному штабу во фронтире… Нужно расширяться, создавать свои зоны безопасности, использовать для продвижения своих идей и интересов лояльные нам и сильные, благодаря нам, группировки. Либо мне потребуется пара сотен таких, как Наташа…
С этим парнем всё, в принципе, было решено. И я с огромным удовольствием занялся бы другими, не менее важными делами. Судя по всему, я смогу вернуться на Панаму либо сейчас, либо перед самым окончанием семидневного срока, отведённого на захват интересующей нас провинции. Тогда же дадут ответ и лидеры этой страны. Мне же в любом случае будет чем заняться, но сразу после завершения постройки я обязан быть тут и поговорить с тем странным существом. В целом, мне без разницы, откуда управлять и направлять людей. Список важных дел Круизеров, который ведёт Афина, расписан на несколько недель вперёд, и я без особых проблем смогу включиться в эти вопросы, сидя где угодно.
— Я закончил. — вернулся я к нашему мини-собранию.
— Что делать будем, босс? — поинтересовался Роберто, смотря на динамик шлема Наташи, через чей интерфейс я с ними был соединён.
— Своё решение я уже принял, но озвучивать не стану. Мы поступим несколько иначе. Так как всё произошло на территории нескольких наших районов, то, по-хорошему, его надо бы привезти в Гавану, но… У Круизеров есть куда как более важные цели, нежели тратить силы и ресурсы на конвоирование предателя. А значит, суд состоится здесь и сейчас, прямо по месту. И так как меня там нет, и я нахожусь с вами лишь виртуально, но у меня согласован человек, который будет командовать операцией и нашими силами во всём регионе Центральной и Латинской Америки, я считаю, что именно он должен принять решение. Поэтому, господин Фернандо, я прошу вас выступить судьёй. Знайте, что какое бы решение вы ни приняли, я поддержу его на все сто процентов. — отдал я жизнь предателя в руки одного из своих самых верных и надёжных соратников, который до сегодняшнего дня меня ни разу не подвёл.
— Это… слегка неожиданно… Мне нужна пара минут.
— Пожалуйста… Я ошибался… Я боялся… — донёсся жалкий голос связанного и лишившегося всякого мужества и достоинства ублюдка.
Фернандо прикрыл глаза и поднёс указательные пальцы к подбородку, просидел так почти минуту и, кивнув своим же собственным мыслям, поднялся.
— Алан Шлезингер, в виду совершённых вами нарушений непреложного закона взаимопомощи, принятого в среде выживших членов группы Круизеров, предательстве, убийстве, краже, сбыте ворованного, террористического акта, приведшего к осложнению ситуации в целом регионе и обнулению результатов труда тысяч человек, а вместе с тем нарушении данной во время присяги клятвы и активном противостоянии нашим гуманистическим идеям, я отказываю тебе в праве называть себя человеком и быть осуждённым как человек. Твоя трусливая душа полна гнили, и смрад её заглушает даже несчастных зомби, что не по своей воле стали нашими противниками. Ты хуже них. Но будешь похоронен с ними. Господин Коннор, господин Фернандо, этот гнилец не заслуживает права носить человеческую одежду. Убедитесь, что на его теле будет предупреждение о том, что он гнилой, после чего конвоируйте его через центральные улицы Панамы до братской могилы для зомби за её стенами. Пусть он лежит с себе подобными…
— Конвоировать живым? — уточнил Коннор.
— Мне на эту мразь патрона жалко. Нож тоже портить не хочется. Если кто-то из вас считает, что он заслуживает патрона либо клинка в сердце, скажите это здесь и сейчас…
Тишина была ответом моему губернатору.
Плачущий и ноющий всё это время Алан начал молить. И в этот раз уже не о спасении… А о патроне.
— Ты войдёшь в историю… Я позабочусь, чтобы преступление и наказание узнали все те, кого ты предал и променял на парочку запасных аккумуляторов для украденного гидроцикла. Не узнают об этом лишь твои погибшие соратники, для которых море стало могилой.
— Пожалуйста… — перешёл на ультразвук Алан, моля моих офицеров.
— Наташа, пожалуйста, у меня от этого гнилого визга уже голова болит. — скривился Фернандо.
