Как только Россия и НАТО достигли согласия и выработали совместный план, президент Югославии Слободан Милошевич понял, что должен капитулировать. У него был шанс продержаться дольше, если бы в Москве взяли верх политики (и генералы), которые требовали оказать Милошевичу не только полную политическую, но и военную помощь. Тогда бы война продолжалась и погибли бы многие тысячи или десятки тысяч сербов.
Когда Милошевич капитулировал, в Сербии наступило отрезвление. А за что мы воевали? — спрашивают себя люди. Ради чего умирали? И как теперь восстановить то, что разрушено? За годы правления Милошевича территория, на которой сербы могли чувствовать себя свободно и уверенно, постоянно сокращалась. До Милошевича это был самый процветающий народ на Балканах, а сейчас они оказались у разбитого корыта — с чувством ущемленной национальной гордости и горечью за постоянные поражения и провалы. Сербы остались одни, практически в полной изоляции и без надежды на помощь, которую получат их соседи, да и уже получают. Вот поэтому Милошевич в октябре 2000 года потерял власть над страной.
Многие албанцы были убиты во время военно-полицейских операций, восемьсот пятьдесят тысяч бежали из Косова — и бежали конечно же не от натовских бомбардировок, а от сербской армии и полиции. Потом беженцами стали косовские сербы, которые не захотели жить под албанским управлением.
Международные силы, вступив в Косово, столкнулись не с сербскими партизанами, которые, как боялись, попытаются отомстить натовцам, а с албанскими боевиками из Армии освобождения Косова, которые не захотели разоружаться. Косовские боевики продолжали исподтишка убивать сербов — в основном для того, чтобы их запугать, сделать совместную жизнь невозможной. Международные силы не в состоянии их защитить. Сотни тысяч косовских сербов стали беженцами. Возвращение практически невозможно. Во-первых, страшно. Во-вторых, нормальная жизнь в Косове так и не восстановилась, работы там нет, жить не на что. Албанцы существуют за счет контрабанды.
Косовские албанцы были довольны. Чем больше сербов уедет из Косова, тем лучше. Албанцы добились отделения от Сербии. В конце концов Косово провозгласило свою независимость, новое государство признали Соединенные Штаты и многие европейские страны, но не Россия.
Многим в России не понравилось, что созданный ООН Международный трибунал по расследованию преступлений, совершенных на территории бывшей Югославии, включил президента Милошевича в список военных преступников. Но надо по справедливости признать, что нет политика, который принес бы сербам больше бед и несчастий, чем бывший президент Союзной Республики Югославии Слободан Милошевич.
* * *
Я встречался с Милошевичем в Белграде. Скажу так: мало видел я таких холодных и безразличных людей. У него пухлое, надменное лицо барина и вздернутый подбородок упрямца. Вопросы отскакивали от Милошевича, как резиновый мячик от каменной стенки. Он помешивал виски в своем стакане, наблюдая за тем, как подтаивает лед. Сделав большой глоток, отправил секретаря за коробкой сигар. Секретарь побежал на полусогнутых. Милошевича называли человеком из бункера за то, что он почти не общается с людьми. Он появлялся на телеэкранах только тогда, когда принимает иностранных гостей. Но это скорее точный расчет: вождь не должен покидать олимп.
Профессиональный партийный функционер, Слободан Милошевич сделал карьеру в момент, когда единая Югославия начала рушиться. Из коммуниста-догматика он легко превратился в яростного защитника сербской национальной идеи. Его напрасно считали догматиком. Он не был скован никакими убеждениями и верит в то, во что считает практичным верить в данную минуту. Когда Запад из-за войны с хорватами отверг Милошевича, он стал призывать на помощь Россию. Когда Запад вновь признал Милошевича и обратился к нему за помощью в урегулировании боснийского кризиса, Милошевич опять забыл о России. Это стало ясно после того, как президент Милошевич презрительно отозвался о российской гуманитарной помощи.
— Какая помощь! — сказал он тогда. — Мы получили какое-то мясо, которое пришлось закопать, потому что оно было радиоактивным, и печенье, выпущенное тридцать лет назад.
Когда начался косовский кризис, Милошевичу надо было только одно — столкнуть Россию с Западом. Это ему почти удалось…
На Балканах любят произносить речи, говорят красивые слова о любви и дружбе, но ценят только деньги. А деньги Сербии могла дать не Россия, а Запад.
ПРЫЖОК НА ПРИШТИНУ: ИГРА НА ГРАНИ ВОЙНЫ
В России был праздничный день, и мало кто знал, что страна на грани военного конфликта со странами НАТО. Российские и натовские солдаты были готовы стрелять друг в друга… Эти события развернулись в июне 1999 года, когда российские десантники тайно были переброшены на аэродром Приштины, главного города Косова. И на той, и на другой стороне нашлись генералы, которых война не пугала.
Генерал-полковник Леонид Ивашов, в ту пору начальник Главного управления международного военного сотрудничества Министерства обороны, рассказывал:
«Вопрос о возможности вооруженного столкновения с натовцами мы отрабатывали еще на стадии принятия решения о броске в Косово. Был и еще один вариант, запасной: лететь в Белград и в случае боестолкновения с натовцами провести блицпереговоры о совместном противодействии угрозе нашим миротворцам.
Мы хорошо знали настроения сербских военных: они были готовы развернуть войска в южном направлении и войти в Косово. В этом случае натовцы оказались бы перед перспективой наземной операции, которой они страшно боялись. Тем более что армия Югославии с удовольствием отомстила бы агрессорам и за жертвы, и за поруганную честь. Да еще в братском союзе с русскими. Этот аргумент стал решающим…»
Главнокомандующий войсками НАТО в Европе генерал Уэсли Кларк воспринял тайную военную операцию российских десантников как враждебный акт. Упрямый по характеру, он был готов пустить в ход оружие, чтобы ее остановить:
«Я пытался соединиться с генеральным секретарем НАТО Хавьером Соланой, но безуспешно. Тогда я позвонил в Вашингтон заместителю председателя комитета начальников штабов генералу Джо Ролстону с предложением:
— Не должны ли мы как минимум подумать о военном ответе на этот вызов?
Генерал Ролстон согласился с этим предложением. Генерал Майкл Джексон доложил мне, что у него есть две британские роты (примерно двести пятьдесят человек) и французы предлагают свой батальон (это еще триста пятьдесят человек)».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
