Ах, как они мчались по ночной Москве на джипе! И ни одного красного светофора, и гаишники только провожают уважительными взглядами, как будто на спидометре не 120 кэмэ!
В Кунцево перед ними распахнулись ворота самой шикарной дачи. Огромный дом стоял темный, теплым оранжевым светилось полукруглое окно на втором этаже. Все это было красивей и романтичней, чем в любом кино. Уже у двух или трех Илониных одноклассников дома стояли «видики», а Ирка давно обнаружила родительский тайник с запрещенными кассетами. Поэтому вся их компания прекрасно знала всю теорию отношений мужчины и женщины. Илона сразу представила себе комнату с огромной кроватью. Может быть, они вначале пойдут в ванную… Или нет, он сразу поставит медленную музыку и будет раздевать ее… Несмотря на выпитое шампанское, голова была ясная и легкая. Страшно не было ни капельки.
Наверху не оказалось никакой кровати. Просто пушистый ковер на весь пол, разбросанные подушки и чудовищных размеров телевизор.
— Садись, — сказал он, и Илона села прямо на пол. — Смотри. — И вложил в видеомагнитофон кассету. Снова неожиданность. Никакая не эротика — на экране появилась степь со странными деревьями.
Он лег, положив Илоне голову на колени, и тихо произнес:
— Смотри, как это делают дикие звери.
И в кадре появились львы. Тревожная тягучая музыка заполнила комнату. Огромные кошки прыгали на мягких толстых лапах, покусывали друг друга, потом львица как-то странно выгнула спину, лев оказался на ней сверху, а у Илоны сразу заныло в животе и пересохло в горле.
Сказка, самая настоящая сказка. Она не помнила, как оказалась раздетой, и уже не чувствовала ни рук, ни ног, а только горячие настойчивые объятия… Два сплетенных тела на полу. И львиный рык.
Они заснули обессиленные, когда за окном стало совсем светло.
Странно, закрывая глаза, подумала Илона, я так и не знаю его имени… И еще одно, но это скорее всего уже во сне. У него на смуглой шее под длинными волосами — очень необычная татуировка: маленькое ухо с вылезающей из него змеей…
Наверное, видок у меня был стремный, когда очнулась. Потому что доктор аж побелел.
— Илона, что с вами? Что-то не так?
— Да нет, вроде все так…
— Вам плохо? — Да что ты трясешься, доктор, твою мать, чего мельтешишь? Все у меня нормально. — Что случилось?
— Да ничего страшного. Просто странно…
— Что странно?
— Чего это на вашем видике кассеты не меняют?
— Чего? — Ну-у, раскрыл варежку!
— Кино одно и то же крутите? — Так. Кажется, доходит. Рот уже закрыл.
— Вы что, видели то же, что и в прошлый раз?
— А то! Ладно, доктор. Спасибо большое. Да вы не переживайте, так — не так, все равно — в кайф. Это как кассету любимую купить, ага? Не скучайте, я, может, еще приеду.
Бедный, как он расстроился. Во работка у человека, да?
Илона как могла обворожительно улыбнулась доктору и уехала.
Дома застала обиженного Типочку, орущего Никиту, красную испуганную Таню.
— Что случилось?
— Илона Сергеевна, он опять на Никиту кидался.
— Как это — кидался?
— Вошел в детскую, сел, я его не трогала. Смотрел, смотрел, потом как зашипит и кинулся.
— Да ну, ты что, Таня, он, наверное, просто играл…
— Да нет же, Илона Сергеевна, он прямо когти выпустил. И шерсть вся — дыбом. Я даже испугалась.
Никита орал как сумасшедший и колотил ногами и руками. На щеке его багровела здоровенная царапина.
— Вот сволочь! — удивилась Илона. — Ты зачем на маленького кидаешься? Я тебя накажу! Таня, чего ты стоишь столбом? Успокаивай ребенка! Живо! — А сама забрала взъерошенного Типочку и ушла в спальню. Там он быстро успокоился, забрался на кровать и начал усиленно мыться.
— Смотри, гадюка, я тебя прибью, если будешь маленького обижать! — как можно строже пригрозила Илона, подвигая к себе телефон.
Фу-у, аж ухо горячее. Полтора часа протрепалась с московской родней. Зато все обговорила. Нас ждут с нетерпением. Хоть завтра. Так что Юрочке придется — попа в мыле — отпрашиваться у своего Антонова. Как он с ним работает? Очень скользкий тип. Хотя и приколист неслабый, может хорошо пристебать.
Телефон зазвонил прямо у Илоны в руках, она аж вздрогнула.
— Заяц, это я. В общем, так. С шефом я, кажется, все уладил. Отпускает он меня в столицу. Прямо сегодня. Настроение, говорит, у него хорошее.
— Прелесть ты моя! — взвизгнула от радости Илона.
— Правда, и дел там попутно навесил, ну, да фигня, успею. Поменьше с твоей родней пообщаюсь.
— Прям, тебя моя родня достала! Очень, между прочим, хорошие люди. Вот ты там фигней всякой занимаешься, а они уже о нас подумали, подсуетились.
— Чего подсуетились?
— Прямо там, в Москве Никиту покрестим. Помнишь, мы же собирались.
— Ну, помню. А почему в Москве?
— Ах, да ничего ты не понимаешь! У них там рядом с домом — Елоховская церковь. Самая модная в Москве…
— Я думал, самая модная — это которая на Красной площади, ну, которая на торт похожа…
— Козел ты, Юрочка. Я с тобой даже обсуждать ничего не хочу. Едем, и все.
— Ладно, ладно, заяц, не сердись. Но и козлом меня больше не называй, поняла? Последний раз предупреждаю.
— Ну я же ласково… А козликом — можно?
— А я тебя тогда — козой, договорились?
— Договорились, лапка! Так что, я могу собираться?
— Можешь, можешь, только много барахла не бери.
— Ну, что ты, Юрочка, я только самое необходимое! Да! И не забудь заехать за детским сиденьем в машину, помнишь? Сто лет мне уже обещаешь!
— Вот как раз сейчас и заеду. А как он все это перенесет?
— Да нормально, не беспокойся. Памперсов побольше возьмем, и все.
— А ты?
— Чего — я?
— Как ты с ним справишься?
— Я? Я тебе что — раненая? Мы няньку с собой возьмем.
— Да? Ну, ладно, как знаешь, заяц. Все. Пока.
— Пока, пока.
Илона, напевая под нос модную песенку, отправилась сообщить Тане, что она едет с Никитой в Москву, и припахать Катю — собирать вещи.
Они выехали через два часа.
СУБЪЕКТ СЛЕЖЕНИЯ КВАДРАТ PQ-WQ, МЕСТНОЕ НАЗВАНИЕ «ЗЕМЛЯ» — ГЛОБАЛЬНОМУ
КООРДИНАТОРУ. ОБЪЕКТ СЛЕЖЕНИЯ — НАДПРОСТРАНСТВЕННЫЙ КАНАЛ.
ОПАСНОСТЬ ПОТЕРИ СТАЦИОНАРНОГО СМЕШАННОГО МАЯКА Q-0001. ВНИМАНИЕ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
