второе, не обязательно отрицать существование первого…
Кип сделал глубокий вдох, наклонил голову вправо и влево, разминая шею. Когда он обернулся к отряду, он уже снова был Молотом.
– Молот, господин мой, что ты прикажешь нам делать дальше? – спросил Перекрест.
– Этот корабль плывет в Рат, но когда он пристанет к берегу, нас на нем не будет.
– Что?! – вскричала Тизис.
– Бен-хадад, ты ведь бывал на глиссерах и «морских колесницах». Набросай нам одну, достаточно большую, чтобы уместился весь отряд. Тизис, здесь, на борту, есть твои люди?
– Конечно. Но что ты…
– В таком случае выбор за тобой. Ты можешь отправиться вместе с нами – или без меня отвезти этот подписанный контракт своей сестре Айрин. Наш альянс и наш брак остаются в силе, однако рутгарская ловушка меня вовсе не прельщает. Я помогу твоему семейству, но не собираюсь становиться его заложником. Моя помощь будет заключаться в защите вашей сатрапии. Мы направляемся в Кровавый Лес. Нашими силами Цветной Владыка будет остановлен! «Могучие» начинают войну!
Глава 97
Дверь лечебницы никто не открывал, и тогда Железный Кулак выбил ее плечом. Внутри не было никого – ни хирургеонов, ни Черных гвардейцев, ни Гэвина Гайла. Не осталось ни записки, ни каких-либо следов борьбы.
– Они ушли, – послышался голос снаружи, за его спиной. – Я ждал тебя.
И Гринвуди вошел внутрь дома.
– Гринвуди, – вымолвил Железный Кулак.
Тот махнул рукой:
– В этом нет необходимости. По крайней мере, здесь и сейчас.
– Дядя, – сказал тогда Железный Кулак, и его лицо прорезала улыбка.
Они обнялись.
– Ты ведь понимаешь, что я был бессилен что-либо сделать, – Гринвуди обвел рукой пустой дом.
– Он жив? – спросил Железный Кулак.
– Гэвин – да. Черные гвардейцы, которые его охраняли, и хирургеоны – нет. Андросс будет… Я даже не знаю… Даже спустя все эти годы я не знаю, что Андросс сделает с Гэвином. Заточит в темницу, пока он не сломается? Убьет при первом же знаке неуважения, которого не придется долго дожидаться? Снова возвысит ради какой-нибудь цели? Я просто не имею представления. И тем не менее…
Он говорил это с подобием неохотного восхищения, как говорят о противнике, с которым ты боролся так долго и усердно, что вы стали почти друзьями.
– Я был там, в нескольких шагах от старого скорпиона, – проговорил Железный Кулак. – Я мог бы… Скажи, дядя, я тебя подвел? Я не выполнил свою ульту? У меня было столько времени, я вознесся так высоко…
Он испустил глубокий вздох.
– Шкатулка у тебя?
– Белая спрятала ее именно там, где ты сказал.
Железный Кулак протянул ему полированную коробочку зирикотового дерева, не шире его ладони и всего лишь в несколько пальцев глубиной.
– Ключа я не нашел.
– Дай сюда твой командирский значок, – велел Гринвуди.
Железный Кулак повиновался. Гринвуди крепко стиснул значок в пальцах, нажал и разломил пополам. Железный Кулак вздрогнул. Но дело было еще не закончено: значок разломился не случайным образом. Гринвуди взял одну половинку и вставил в замок шкатулки – она подошла идеально. На мгновение шкатулку окружила светящаяся линия.
Гринвуди сказал:
– Потратить впустую твою жизнь ради того, чтобы убить какого-то там вельможу, никогда не было твоей ультой. Имелись… вопросы касательно твоей верности делу. Вопросы, на которые ты ответил сполна.
Он совсем чуть-чуть, на щелочку, приоткрыл шкатулку, издал почтительный вздох и снова закрыл ее.
– Нас называют мастерами скрытности, и все же в том, чтобы ослеплять глаз лживым светом, Хромерия не знает себе равных. Вам говорят, что вы называетесь Черными гвардейцами, потому что ваша кожа черна, потому что вы носите черную одежду, потому что, отказываясь от цвета, вы тем самым заявляете, что не служите ни одному из Цветов Спектра. Потому что вы жертвуете светом собственного разума, чтобы быть рабами; потому что, подобно облаченным в черные рясы люксиатам, вы смиренно принимаете бремя бесцветности. Потому что вы несете службу незаметно для посторонних глаз. Вам предлагают сотни объяснений, все из которых соответствуют истине, лишь для того, чтобы скрыть под ними одну, центральную истину: вы называетесь Черными гвардейцами, потому что служите черному. Вы охраняете черный семенной кристалл, к которому можно получить доступ лишь при поддержке Белой и командующего Черной гвардией. Это оружие, которое убивает Призм и усмиряет люксин. Это орудие, которое возродит наш Орден. Это стило, которым будет переписана история! Вот, племянник, в чем заключалась твоя ульта! И ты преуспел. Ты сделал для Ордена Разбитого глаза больше, чем кто-либо другой за три столетия.
…Но если это действительно было так, то почему Железный Кулак чувствовал стыд? Он стыдился того, что Гринвуди не доверял ему. Стыдился того, что на протяжении нескольких месяцев считал, что ему не придется выбирать сторону, что обе данные им клятвы можно будет исполнить, не предав ни одну из них, что эти древние враги могут стать союзниками, сражаясь с общим врагом, что его ульта, возможно, заключается в том, чтобы убить Цветного Владыку…
Он снял с головы гхотру. «Сейчас уже слишком поздно для этих сожалений. Орхолам протянул ко мне руку, а я плюнул Ему в лицо».
– И что мы будем делать теперь? – ровно, без выражения, спросил Железный Кулак.
– То, куда мы направим все ресурсы Ордена, будет зависеть от твоего ответа на один вопрос, мой племянник и моя правая рука: после всего, что ты видел, скажи мне – кто такой Кип Гайл?
Железный Кулак посмотрел на своего дядю – раба, который носил тайное имя Пустынного Старца и был главой Ордена Разбитого глаза. Тщательно выбирая следующие слова, он отчетливо осознавал, что ими пишутся человеческие судьбы:
– Он, несомненно, не Кип Делаурия, не тот бастард, которого я знал прежде. Он уже и не Кип Гайл. Он – Молот, он – Светоносец, он – наш Диакоптес, вернувшийся вновь.
– В таком случае ступай, племянник. Ты исполнил свою ульту, поэтому выполнение твоей следующей задачи будут определять не клятвы, но лишь твое сердце. Иди – и поверни волю Молота так, чтобы он не смог нас уничтожить, как это сделал последний Диакоптес! Ступай. Служи ему, спаси его или убей – а вместе с ним и весь мир!
Эпилог 1
Грохот отдаленного взрыва прокатился по широким проспектам и световым колодцам Большой Яшмы, между арками «тысячи звезд», между беленными известью домами и сверкающими куполами. Ликующие толпы, выстроившиеся вдоль пути следования праздничного парада, притихли. Все взгляды устремились к горизонту – и в первую очередь взгляд бывшего командующего Черной
