гвардией. Все горькие сожаления Железного Кулака, вся его погруженность в себя развеялись вместе с завершающими раскатами гигантского удара. Где-то в районе порта над землей взметнулось колышущееся облако, похожее на шляпку гриба, настолько огромное и горячее, что оно тут же принялось опадать внутрь себя.
С этой стороны острова имелось только одно место, где находилось достаточное количество черного пороха для столь грандиозного взрыва. Железный Кулак бросился бежать. При его росте и с учетом постоянных тренировок, а также знания всех улиц и переулков острова расстояние в пол-лиги заняло совсем немного времени. По мере приближения к узкому полуострову, однако, его движение начали замедлять толпы людей, одни из которых стремились к месту взрыва, а другие – от него. Светлые гвардейцы промахоса Андросса Гайла пытались оцепить периметр, с предсказуемо жалкими результатами.
Приближаясь к их цепи (что такое? кажется, эти идиоты не пропускают хирургеонов?), Железный Кулак невольно разглядывал уже расплывающееся черное облако и горы щебня под ним. Как он и думал, взрыв произошел на пушечной батарее, охранявшей вход в гавань. Пороховые склады были расположены в подвалах башни, глубоко в толще коренной породы, так что даже канонада вражеской армии не смогла бы нанести им урон. Карвер Черный, которому была поручена оборона острова, неукоснительно следил за тем, чтобы при складировании пороха в таких количествах и любых действиях с ним всегда соблюдалась надлежащая дисциплина.
Но, разумеется, когда дела перешли к Светлым гвардейцам, эти косорукие идиоты наверняка принялись складировать порох в надземных помещениях. Упавший светильник, подкованный железными гвоздями ботинок – стоит хоть на мгновение позволить дисциплине ослабнуть, и случайности неизбежны.
Впрочем, Железный Кулак всеми потрохами чуял, что на сей раз это не случайность.
Когда Светлые попытались преградить ему доступ на полуостров, он объявил им:
– Я командующий Железный Кулак! Дайте мне пройти!
Он совершенно искренне забыл, что это больше не соответствует действительности, и вспомнил лишь, когда слова уже вылетели у него изо рта. Он так долго занимал эту должность, что уже не мог думать о себе как-либо иначе.
Светлые немедленно убрались с дороги – по-видимому, новость до них еще не дошла.
Сама башня осталась стоять – наружные стены, укрепленные железом и люксином (одному Орхоламу известно, каким именно), в нескольких местах потрескались, но держались прочно. Ограниченный ими взрыв взметнулся из погребов сквозь перекрытия пяти этажей, вышвырнув вверх все, что оказалось на пути, так что пушечная башня сама превратилась в подобие пушки, направленной в небеса. Все, что было внутри, взлетело на воздух – широкие каменные плиты, которыми были вымощены полы, обломки деревянных конструкций, всевозможные тряпки и даже сами массивные пушки, валявшиеся ближе к стенам башни.
Входную дверь вышибло на середину гавани; из отверстия до сих пор вываливались тяжелые клубы дыма. Светлые гвардейцы вместе с горожанами окружили башню, ища выживших, оценивая ущерб, считая мертвых. Железный Кулак увидел безногий обожженный труп, с которого взрыв полностью сорвал всю одежду. Еще несколько трупов покачивалось в волнах. Однако от большинства погибших осталось не так уж много – тут ботинок, там бесформенный кусок мяса… Кровавые ошметки.
Потом командующий наткнулся еще на один труп – этот человек погиб не от взрыва, а от холодного оружия, полоснувшего его по шее. То есть, конечно, это мог быть отлетевший кусок металла, но на теле не было ни ожогов, ни следов повреждений от ударной волны. Нет, этот лежал здесь раньше. Когда произошел взрыв, он был уже мертв.
Это значило саботаж. Железный Кулак бросил взгляд на горизонт – может быть, к городу подошла вражеская флотилия? Нет, ничего подобного. К тому же, если бы это было так, они получили бы предупреждение. Тогда зачем было поражать именно эту цель? Наверняка Цветной Владыка не стал бы тратить своих людей и средства на то, чтобы просто так взорвать какую-то башню!
Со стороны берега, где собралась кучка Светлых, донесся крик. Железный Кулак оказался там как раз в тот момент, когда они вытащили из воды человека. Это был париец, высокий, чрезвычайно мускулистый; на нем были только темные штаны – ни рубашки, ни головного платка…
Это был его брат.
«Дрожащий Кулак! Орхолам! Нет!» У Железного Кулака остановилось сердце. «Этого не может… просто не может…»
И тем не менее нельзя было не узнать эту внушительную фигуру – лишь слегка уменьшенную копию его собственного тела.
– Он жив! – крикнул кто-то.
Железный Кулак вломился в толпу глазеющих Светлых.
– С дороги! – ревел он. – Это мой брат! Прочь с дороги!
В следующий момент он уже сжимал брата в объятиях. Должно быть, его рев прозвучал убедительно, поскольку люди держались в добрых десяти шагах поодаль.
Он сразу же понял, что с братом что-то не так. На теле Дрожащего Кулака не было заметных ранений, но когда его веки, дрогнув, приподнялись, под ними обнаружились белки глаз, ярко-красные от прилива крови. Такая сильная контузия должна была неминуемо…
Но нет, Железный Кулак не хотел верить в то, что подсказывал ему опыт.
– Харрдун, – проговорил его брат, глядя на него снизу вверх.
– Ханишу…
За все это время, с тех пор как они приняли свои гвардейские прозвища, они почти никогда не называли друг друга именами, данными при рождении, – так много чести стояло за первыми, так много боли за вторыми.
– Жаль, ты не видел, как я дрался, – проговорил Ханишу. – Двадцать семь человек… меньше чем за минуту. А на мне ни царапины! Они даже… ох-х-х… даже стреляли по мне из мушкетов. Орхолам простил мне, Харрдун! Простил Агбалу. Я чувствовал на себе Его святое дыхание во время этой схватки. Я прошел всю башню насквозь…
Железный Кулак все не мог оправиться от потрясения. Когда он заговорил, его слова как будто лязгали друг о друга, словно кухонная утварь.
– Так это… был ты? – сдавленно выговорил он. – Я думал, нападение… Цветной Владыка…
– Я спасал Светоносца. Они собирались потопить его корабль.
Ханишу на ощупь отыскал руку Харрдуна и стиснул ее.
– Я прошел до самых погребов! Зажег фитиль, бросился бежать, но они заложили выход из башни. Тогда я взобрался на самую вершину… пробился с боем… и спрыгнул как раз, когда все взорвалось. Прямо в море! Прыжок века! Выплыл и уже греб к берегу, когда чертов камень свалился с неба прямо на меня. Я и не думал, что они еще сыплются… Переломал мне все к чертям…
Судя по его глазам, прыжок был далеко не таким удачным, как он считал. «От удара по голове мозги могут съехать набекрень… Но
