У него даже панели управления нет – он автоматически подстраивает напряжение под подключенную линию.
От удивления Лори даже присвистнула.
Така подняла плоский камень и пустила его прыжками по воде:
– А когда Кен появится?
– Это зависит...
– От чего?
– От того, добрался ли он до Портленда. – А потом Лори как‑то нерешительно добавила: – И от того, не бросил ли он нас в Пенобскоте.
– Не бросил, – сказал Кен.
Они обернулись. Он стоял у них за спиной.
– Привет. – Выражение лица Лори не изменилось, но тело, казалось, еле заметно расслабилось. – Как все прошло?
Тот покачал головой.
Как будто и не было прошедших двух недель. Появился Кен, такой же зловещий и непонятный, и Лори тут же поблекла. Изменение было едва заметным – она стала держать себя чуть жестче, чуть меньше проявляла эмоции, – но Таке все равно что пощечину залепили. Женщина, которую считала союзницей и даже подругой, исчезла. На ее месте стоял тот человекоподобный шифр, с который Уэллетт впервые столкнулась на склонах тлеющей пустоши четырнадцать дней назад.
Пока Мири заряжалась, Кен и Лори отошли в сторонку и поговорили. Така не слышала, о чем они говорили, но Кен явно рассказывал ей о своей портлендской экспедиции. «Отчет о задании», – решила Уэллетт, наблюдая за ними. Кену это словосочетание очень подходило. Судя по его взгляду и языку тела, поездка не задалась.
«Хотя он всегда так выглядит», – напомнила она себе. Така попыталась представить, что должно произойти, для того чтобы стереть с этого лица хроническое невозмутимое выражение и добиться хоть какой‑то эмоциональной реакции. Может, он изменится, если почувствует угрозу. А может, хватит и газов в лифте.
Когда Мири зарядилась, они направились в город. Лабин втиснулся в пространство между сиденьями. У Таки возникло такое чувство, что он и Лори обмениваются гигабайтами информации, хотя каждый и десяти слов не сказал.
Во Фрипорте Така останавливалась регулярно; она припарковалась на пересечении Мейнстрит и Ховард возле побитого фасада уже давно покойного магазина одежды. «Пропасть»[104] – каждый раз, когда она видела его название, то невольно улыбалась. Город в целом, как и многие другие, уже давно умер; в его гниющем теле еще жили отдельные клетки, и некоторые из них уже ждали, когда приехала Мири. Така, тем не менее, все равно на полную громкость включила Стравинского, пусть и ненадолго, оповещая остальных о своем прибытии. Постепенно на улицу стали выходить люди, выныривая из остовов зданий и дырявых корпусов старых рыбацких лодок, которые держали на плаву в какой‑то безумной надежде, что «ведьма» боится воды.
Уэллетт и Лори принялись за работу. Кен решил не попадаться пациентам на глаза и остался в кабине; благодаря теням и динамической тонировке окон Мири снаружи он был практически невидим. Работая на конвейере сломанных рук и гниющей плоти, Така снова спросила о Портленде. Лори пожала плечами, милая, но теперь далекая:
– Проникнуть он туда мог. Но его бы заметили.
Неудивительно. Береговую зону около Портленда выжгли полностью: теперь это было плоское, утыканное датчиками пространство, и Така просто не представляла, как его можно пересечь незамеченным. На глубине подходы к суше охраняла мембранная оболочка, лишающая сил. Прокрасться в такое место было невозможно – да и в любой анклав, если на то пошло, – а чтобы прорваться туда силой, у Кена не хватало ресурсов.
Время от времени Уэллетт как бы невзначай бросала взгляды в кабину, продолжая осматривать пациентов. Иногда она замечала две слабые мерцающие точки, смотрящие в ответ, немигающие и неподвижные за черными отражениями.
Она не знала, что он там делает. И не спрашивала.
Все выглядело так, будто ночь превратилась в черную пленку, покрывшую весь мир, а звезды – это проколы, сквозь которые проникает дневной свет.
– Там, – сказал Кен, указывая на запад.
Тонкие иглы, три или четыре. Они скребли небо, оставляя слабые царапины на созвездии Волопаса, и пропали за несколько секунд; если бы не Кен, Така никогда бы их не увидела.
– Ты уверен, что мы в безопасности, – сказала она.
Он сидел слева и при свете звезд казался черным силуэтом на фоне мрака.
– Они уже пролетели над нами, – сказал Кен, но о безопасности говорить не стал.
– А вот и перехватчики, – заметила Лори, сидевшая позади. Возле созвездия Геркулеса на несколько секунд вспыхнули сверхновые – не конденсационные следы, а именно вспышки противоракетных снарядов, сошедших с орбиты. Когда они войдут в атмосферу, то уже опустятся за горизонт.
Было уже за полночь. Они стояли на каменистом холме к югу от Фрипорта. Весь мир – одни звезды и небо, пустой круг земли, видневшийся под горизонтом, был темен и безлик. Они прибыли, повинуясь звуковому сигналу от планшета Кена, а тот держал связь с перископом, плавающим где‑то в океане позади. По всей вероятности, их субмарина – «Вакита», так называла ее Лори, – была еще и звездочетом.
Така могла понять, почему Млечный Путь казался настолько красивым, что смотреть на него было больно.
– Может, нам повезет, – пробормотала она. Хотя маловероятно; с тех пор как они запустили свой план в действие, прошло всего две атаки, считая эту, а как далеко за такое время могли расползтись слухи?
И все же три атаки за три недели. При таком уровне активности им уже скоро должно повезти...
– Не рассчитывай на это, – сказал Кен.
Уэллетт посмотрела на него и тут же отвернулась. Еще недавно этот человек стоял у нее за спиной, одной рукой слегка сжимая ей шею, и давал Лори указания, как разбирать оружейные системы, чьих названий Така даже не знала. И тогда, и сейчас он был достаточно любезен, так как Уэллетт сотрудничала. Вежлив, так как Уэллетт никогда не становилась у него на пути.
Но у Кена была миссия, и эксперимент Таки по спасению простых людей в нее явно не входил. Кен подыгрывал по каким‑то только ему ведомым причинам, но не существовало никаких гарантий, что завтра или послезавтра у него не иссякнет терпение, и он не решит перейти к изначальному плану Така не знала, в чем тот заключается, но подозревала, что он как‑то связан со спасением соратников Лори и Кена, оставшихся на глубине. Уэллетт уже давно уяснила, что расспрашивать об этом ее попутчиков не стоит, но, похоже, для выполнения задания им было нужно как‑то проникнуть в портлендский анклав, чего Кен явно сам сделать не смог.
А также угнать лазарет Уэллетт, что мужчина и сделал.
И вот теперь под покровом глубокой ночи она сидела в какой‑то глухомани с двумя пустоглазыми энигмами. Под периодическим товариществом, человеколюбивой помощью и хитроумными планами скрывался один неопровержимый факт: Така была пленницей. Вот уже несколько недель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
