ударами лома, сломал задние деревянные колодки, и машина осела на землю задними колесами. Убрав из-под нее обломки дерева, вновь сел за руль, и дал ход. Слегка качнувшись, машина пошла вперед, срываясь с передних колодок, и вскоре выкатилась из гаража. У меня все получилось и это радовало. Проехав на пикапе метров пятьдесят, и не найдя в движении никаких огрехов, я остановился возле лодки, из которой не торопясь переложил все свои вещи в кабину, и частично кузов пикапа. После чего внимательно осмотрел катер, прикрыл его имеющимся в лодке брезентом, и пожалел о том, что нечем, и не на чем, было написать слова благодарности своему другу, который помог мне выпутаться из столь непростой ситуации. После чего сел в машину, и стараясь выбирать дорогу поровнее осторожно покатил прямо по берегу моря, на запад, слегка смещаясь к югу. По моим прикидкам именно в той стороне и должен был находится поселок, о котором говорил Иколай.
Сильно я не разгонялся, все-таки автомобиль долго простоял без движения, и кто знает, какие болячки, заставили хозяина поставить машину на прикол. Но в общем пикап шел довольно ходко и нареканий не вызывал. Даже дымок, который вначале выходил из коллектора, и прорывался в салон, вскоре истончился, а чуть позже и вообще иссяк, мне подумалось, что небольшая щель имеющая там место просто забилась копотью, что в общем-то подтверждалось тем, что позади меня стоял такой черный дым, вылетающий из выхлопной трубы, мама не горюй. И тут виной было скорее дрянное топливо, и возможно, какой-то дефект двигателя из-за чего масло уходило в камеру сгорания.
Впрочем, судя по спидометру я успел проехать уже больше десяти миль, что приближалось к двадцати километрам, хотя честно говоря, рассчитывал на гораздо меньшее расстояние. Вскоре впереди показались какое-то строения, и я увидел перед собой бетонную взлетно-посадочную полосу местного аэродрома. В этом отношении здесь все налажено достаточно хорошо. Любая связь с вешним миром осуществляется с помощью авиаперевозок, что оказывается и быстро, и удобно. Причем взлетно-посадочные полосы имеются практически в любой, даже самой захудалой деревне. Вскоре показались и аккуратные, выстроенные, как по линеечке жилые дома. В середине поселка шла довольно широкая забетонированная дорога. От нее под прямым углом отходили неширокие отводы, которые заканчивались у гаражей, от которых была проложена неширокая тропка к крыльцу.
Все было достаточно чистенько, аккуратненько, и до приторности одинаково. Создавалось впечатление, что все эти домики мало того, что были построены по единому проекту, так еще и полностью были лишены своей индивидуальности. Даже крыши и те были выкрашены совершенно одинаково. Вначале это был скорее всего цвет горького шоколада, а сейчас, после не знаю скольких сезонов, все они смотрелись заржавевшими до невозможности. Мой пикап в сравнении с ними, можно было выставлять на выставку самых элегантных моделей этого поселка.
Проехавшись по улочке этого городка, изредка замечал удивленные взгляды его жителей, а мне, так и хотелось спросить у них:
— Вы лучше на собственные крыши, гляньте!
В центре поселка, несколько домов все же имели некоторые отличия от всех остальных, при этом крыши, были точно такими же, и честно говоря вызывали некоторое недоумение. Хотя это был всего лишь цвет, неправильно выбранный цвет, наверняка они достаточно прочны. На одном из домов несколько больших размеров, чем все остальные висел флаг Соединенных Штатов, и небольшая вывеска, говорящая о том, что здесь находится полицейский участок города Уэйлса. Чуть поодаль находилось здание Лютеранской церкви, рядом с ним продовольственный магазин, а напротив начальная школа.
Припарковавшись рядом с полицейским автомобилем, я подхватил свои документы и пошел «сдаваться». Не успев сказать и пары слов, услышал обращенное ко мне замечание от грузного полицейского офицера, развалившегося на кресле-качалке возле окна, закинувшего ноги на подоконник с сигарой в зубах, и надвинутой на глаза шляпой. Из-за чего казалось седые усы топорщившиеся над сигарой двигались так уморительно, что я не смог сдержать улыбки.
— Ты зря припарковался на этом месте, парень. Оно предназначено для начальства, которое, если вдруг изъявит желание появиться, будет очень недовольно твоим проступком.
Решив не спорить с полисменом, спросил.
— Скажите пожалуйста, сэр, где мне стоит встать, чтобы не вызвать чьего-то неудовольствия.
— Можешь оставаться на месте. — Все так же, не вынимая изо рта сигары, сквозь зубы процедил офицер. — Раньше послезавтрашнего дня, я никого не жду.
После чего вынул изо рта сигару и повернув ко мне голову спросил.
— Что у тебя за вопрос парень, ты вообще откуда прибыл, что-то я не видел тебя здесь раньше. И где ты взял такую ржавую колымагу?
— Понимаете, сэр, я, как бы это сказать?
— Говори, как есть парень, — перебил меня полицейский, — поверь мы для этого здесь и находимся, чтобы выслушивать таких как ты, и направлять их на путь истинный.
Сказав это мужчина на мгновение замолчал, а после во весь голос расхохотался. Немного успокоившись, он еще продолжая улыбаться спросил.
— Ты заметил? Это все нравоучения нашего падре, еще немного и я смогу вещать это не хуже него, стоя за кафедрой.
Произнеся это, он вновь рассмеялся и наконец успокоившись, спросил.
— Так что у тебя случилось парень. Выкладывай и ничего не бойся.
— Я бы хотел попросить убежище, но не знаю, к кому обратиться с этим вопросом.
— Убежища? Ты стал свидетелем преступления и хочешь защиты? Или ты сам кого-то убил, и хочешь, чтобы полиция защитила тебя от произвола?
— Нет, сэр, совсем нет.
— А что же тогда?
— Я нарушил границу.
— В смысле?
— Понимаете, сэр. Позавчера, я угнал лодку и сбежал из Советского Союза, сюда в Америку. И мне очень бы не хотелось возвращаться обратно. Боюсь ничего хорошего меня там не ждет. Так что я, как бы это сказать — перебежчик. Именно поэтому, я и хотел бы попросить политического убежища.
После моих слов мужчина вмиг подобрался, скинул ноги с подоконника и стал серьезен.
— Ну ка повтори еще раз, что ты сказал? И предупреждаю тебя о том, что твои показания будут записываться.
— Я понимаю сэр.
Офицер поставил на стол микрофон включил на запись магнитофон, который до этого момента стоял на тумбочке и произнес.
— Итак, что с тобою произошло, из-за чего, ты вдруг оказался здесь.
— Позавчера, а точнее первого августа 1978 года я на лодке, которую одолжил у моего хорошего знакомого, пересек государственную границу между СССР и Соединенными Штатами
