о чём современные волшебники не имели представления.
Наследие пиктов и метаморфизм, техники джедаев и ситхская алхимия. Невилла ждали многочисленные ритуалы, способные поднять даже обычного волшебника до уровня Великого Мага. А Невилл никогда не был средним магом, названный сын обладал неплохим потенциалом, возможно, даже большим, чем у самого Палпатина в молодости.
Неожиданно для себя за эти годы Шив сильно привязался к мальчишке. Сначала это был спортивный интерес — переманить Невилла на тёмную сторону. Но чем дольше Палпатин жил на Земле, тем яснее осознавал, что абсолютной Тьмы не существует, как и абсолютного Света. Постепенно он понял смысл учения древних дже’дайи: разумный человек может использовать обе стороны Силы в зависимости от обстоятельств.
А ведь был ещё один немаловажный нюанс. Вчера он только с помощью заранее созданных защитных артефактов сумел выдержать совместный удар тёмных и светлых волшебников. Это означало, что, смешивая в разных пропорциях обе стороны Силы, можно получить гораздо более впечатляющие результаты. Так что дальнейшее обучение Невилла Палпатин решил построить иначе, чем собирался ещё год назад. Хочет сын взять за основу своего будущего могущества светлую магию, его право. Главное, чтобы он понимал — нельзя отказываться от изучения тёмной только на том основании, что та больше настроена на разрушение, чем светлая.
Предвидение молчало насчёт судьбы Невилла, лишь намекало на его избранность. В целом только из-за этого Палпатин разработал план, по которому именно Невилл должен был убить Поттера. Отправить мысленный приказ фениксу принести меч Гриффиндора и помочь мальчику было делом нескольких секунд. Палпатин верил: если всё пойдёт по плану, Невилл изменится и продолжит его дело. А через века, достигнув цели, поставленной Палпатином, сын прилетит на Корусант вместе с другими одарёнными землянами. Тогда можно будет передать власть в достойные руки, а самому погрузиться в исследования природы Силы.
* * *
Преступников, умерших в Азкабане, хоронили здесь же, на маленьком кладбище, расположенном во внутреннем дворике. Тут не было памятников, просто таблички в стене, куда замуровывались урны с прахом. Альбус Дамблдор пришёл в себя и обнаружил, что висит серым призраком над такой же невзрачной табличкой с надписью: «Персиваль Дамблдор».
Вообще-то Альбус рассчитывал, что окажется на кладбище в Годриковой Впадине, но, видимо, магия решила иначе. Впрочем, у Дамблдора был заготовлен план и на этот случай. Коснувшись таблички, он послал немного магии, отправляя сигнал нужному человеку. Через несколько минут из двери, ведущей в помещения охраны, вышел аврор и целеустремлённо направился к кладбищу.
— У меня давно всё готово, профессор, — торопливо прошептал маг, которого перевели в Азкабан из-за подозрения в лояльности к «Ордену Феникса». Слегка дрожащие пальцы волшебника стиснули палочку так крепко, что костяшки побелели.
— Я рад, мой мальчик, что ты не забыл наш уговор.
— Котёл с основой зелья стоит в соседней камере, прямо за стеной от Шеклболта, — продолжил аврор, бросая нервные взгляды на тёмный коридор.
Призрачная фигура Дамблдора мерцала в тусклом свете Люмуса, словно в такт дрожанию палочки аврора.
— Превосходно, мой мальчик, — вновь прошелестел Альбус, и в его голосе прозвучала та самая фальшивая теплота, что когда-то успокаивала испуганных первокурсников. — Чем скорее я получу новое тело, тем быстрее смогу продолжить нашу борьбу. Вместе мы победи…
Альбус не успел закончить. Аврор вдруг вскрикнул, резко запрокинув голову. Даже будучи призраком, Дамблдор почувствовал этот холод — тот самый, что пробирается в кости и высасывает все радостные воспоминания, оставляя лишь безнадёжность и пустоту.
— Дементоры! Похоже, они взбунтовались, сэр! — завопил охранник голосом, полным ужаса, и выхватил палочку дрожащей рукой. — Экспекто… Мордред! Экспекто пат!..
Из бушующего наверху смерча летели они — едва отличимые от ночи, гнилостные фигуры в изодранных плащах. Воздух наполнился их хриплым, прерывистым дыханием. Заклинание аврора вызвало лишь жалкую серебристую дымку, которая тут же рассеялась, ни на секунду не задержав пикирующих чудовищ.
Последнее, что увидел Дамблдор — разверзающуюся пасть дементора, бесконечную спираль, ведущую во тьму. Та росла, заполняя собой всё поле зрения, затягивая душу, увлекая его в ледяную пустоту.
Где-то вдали ещё звучал отчаянный крик аврора, тщетно пытающегося убежать, но Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор уже не слышал его. Всё, что осталось — холод и тьма, только тьма и холод.
* * *
Выпившие всех людей дементоры выстроились вокруг Палпатина в гигантскую пентаграмму, в которую оказался вписан треугольный цилиндр Азкабана. Шив накинул себе на плечи Мантию-невидимку, взял в левую руку настоящий Воскрешающий камень, а в правую — Старшую палочку. Затем он одновременно активировал все три ключа, и артефакты, созданные Экзар Куном, засияли холодным голубым огнём. Давление тёмной магии вокруг острова резко возросло, весь Азкабан тоже начал светиться и загудел.
Дементоры стали вспыхивать и сгорать один за другим, добавляя собранную за века энергию душ в костёр ритуала. Палпатин ощутил, что находится на острие гигантского светового луча, нацеленного в космос. Когда сгорел последний массасси, море расступилось, обнажая скалистое дно, треугольная громада Азкабана, сверкавшая словно гигантский световой меч, провалилась куда-то под землю, оставляя за собой кратер в форме треугольника.
Палпатин почувствовал, что тело Локхарта превращается в чистую энергию, а потом снизу, откуда-то из далёкого центра Земли ударил луч Силы. Мощность оказалась настолько запредельной, что Палпатин мгновенно ощутил себя турболазерным снарядом, которым выстрелили из Звезды Смерти. Солнечная система почти сразу исчезла позади, а он всё набирал и набирал скорость. Через несколько минут галактика Млечный Путь исчезла в глубинах бескрайнего космоса…
Глубокая медитация, в которую мгновенно погрузился Палпатин, со стороны мало чем отличалась от небытия. Он будто бы сроднился с окружающим пространством, стал крошечной каплей бездонной черноты, пронизанной мерцающими искрами далёких галактик.
Путешествие сквозь глубокий космос могло длиться неопределённо долго, поэтому субъективное время сжалось в одно мгновение. Шив прекрасно понимал: привычные категории здесь просто не работали. Ритуал использовал высшие измерения, где линейное время теряло смысл, становясь всего лишь иллюзией человеческого разума. Поэтому в следующую секунду Палпатин просто открыл глаза…
Вблизи родная галактика выглядела ещё прекрасней, и, обрадовавшись, он стремительно полетел к Корусанту. Мелькали звёздные системы, мимо проносились планеты, и в скором времени Шив понял, что через несколько минут увидит столицу своей империи. Внутри всё сжалось от предвкушения и тревоги. Палпатин собирался посмотреть, что происходит на Корусанте, а потом планировал отправиться к одному из многочисленных хранилищ, в которых он прежний прятал клонированные тела с возможностями одарённых.
Однако в знакомой звёздной системе его ждал очередной кошмар, вот только сейчас это не было
